Книга Мой главный враг - теперь мой фиктивный парень?!, страница 24 – Валерия Блэк

— Обидно.

— Переживёшь.

У входа в общежитие я остановилась.

Глеб тоже остановился в двух шагах от двери.

— Значит, завтра в десять, — напомнила я.

— Буду.

— И до приезда согласуем историю отношений.

— Согласуем.

— Без импровизаций.

Уголок его рта приподнялся.

— Это уже похоже на ограничение творческой свободы.

— Именно.

— Хорошо, Соколова.

Я взялась за ручку двери.

— Спокойной ночи.

— Спокойной.

Я уже собиралась войти, когда он добавил:

— Рыба моей мечты.

Медленно повернула голову.

Глеб стоял на том же месте с совершенно невозмутимым лицом.

— До завтра, Орлов.

— До завтра.

Я вошла в общежитие и только за стеклянной дверью позволила себе улыбнуться.

Семь дней.

Всего одна неделя.

Учитывая, что сегодня я уже показала Орлову средний палец и въехала в его машину, вариантов того, что могло пойти не так, было неприятно много.

Соколова считает меня своим главным университетским врагом.

Это удобно.

Потому что если бы она хотя бы раз рассмотрела альтернативную версию происходящего, мне пришлось бы объяснять, почему я знаю её расписание лучше собственного, помню, какой кофе она берёт в автомате на первом этаже, и прихожу смотреть новый рейтинг исключительно в те дни, когда уверен, что она будет стоять возле стенда.

Последнее особенно сложно объяснить конкуренцией.

Мне этот рейтинг до определённого момента вообще был безразличен. Первое место приятно, спору нет. Я не люблю проигрывать и не привык специально делать что-то хуже, чем могу.

Но всё стало значительно веселее после того, как в прошлом учебном году Соколова впервые обошла меня на одном из промежуточных тестирований.

Я увидел её возле того же стенда.

Она стояла рядом с подругой и пыталась сохранить серьёзное лицо. Получалось плохо: глаза сияли, губы всё время тянуло в улыбку, а когда она заметила меня в конце коридора, сразу выпрямилась и сделала вид, что результат её совершенно не волнует.

Я подошёл.

— Поздравляю, Соколова.

Она посмотрела на меня так, будто ждала подвоха.

Потом всё-таки ответила:

— Спасибо.

И только когда я добавил, что через месяц вернусь наверх, объявила меня самовлюблённым засранцем.

С этого момента я начал следить за рейтингом.

И за ней.

Сегодня утром я знал, что она будет возле стенда.

Конечно, знал.

Соколова могла пропустить завтрак, но обновление рейтинга — никогда.

Поэтому приехал раньше, взял кофе и пошёл на третий этаж.

Она уже стояла там — злая, красивая и смотрящая на мою фамилию так, будто планировала убийство с особой жестокостью.

Пройти мимо было невозможно.

Фраза про «быть подо мной» появилась сама.

Вторая тоже.

Реакция стоила того.

Она каждый раз сначала замирает на долю секунды, потом понимает смысл, и только после этого в глазах появляется обещание моей скорой смерти.

Я люблю этот момент.

Слишком сильно.

В этом, если разобраться, и проблема.

После кафе я проводил её до четвёртого общежития и дождался, пока дверь за ней закроется. Только тогда отошёл от входа и вызвал машину.

Теперь сидел на заднем сиденье, смотрел на ночной город за окном и думал о том, что за один день ситуация вышла из-под контроля быстрее, чем мой повреждённый автомобиль успел попасть в сервис.

Телефон завибрировал.

Мама: Ты завтра во сколько будешь?

Я усмехнулся.

Вот и причина.