Книга Друг отца. Его запретная девочка, страница 74 – Харли Напьер

Он спускается ниже. Медленно, обжигая дыханием каждый сантиметр моего тела. Я сгораю, не в силах выдержать эту пытку.

— Марк… — выдыхаю я, и в моём голосе мольба, которую я не собиралась скрывать. Я тоже скучала, тоже хочу его.

Он поднимает глаза. В них хищное торжество и нежность одновременно.

— Да, девочка, моя. Зови меня.

Его губы касаются моего влажного клитора. Язык собирает все соки. Шершавый, моркый. Сводящий с ума своими круговыми движениями. Дрожу от наслаждения. Раздвигаю ноги шире. Стоны вырываются сами собой, а его пальцы торопливо проникают в меня. Легко погружаются в пульсирующее, итекающее желанием лоно. Губы обхватывают клитор плотнее, а язык начинает раскатывать тугую горошину, чуть сдавливая ее. Внизу живота все пылает от удовольствия. Пальцы насаживают меня все глубже. Голова кружится.

И мир рушится. Волна за волной накрывает, и я теряюсь в этом жаре, в его умении, в его безумии.

Но он не даёт мне отдохнуть. Поднимается, накрывает своим телом и входит своим каменным членом. Его сила ощущается в каждом движении — твёрдом, уверенном. Размашисто, глубоко он погружается в меня.

Я обвиваю его ногами, сама тянусь навстречу. Каждое его движение рвёт меня на куски от наслаждения. Стону в его рот, царапаю спину, чувствую, как он дрожит, сдерживаясь, но не отпуская меня ни на секунду.

— Только моя, — шепчет он, уткнувшись в мою шею. — Слышишь? Никому. Никогда.

Марк движется всё быстрее, всё сильнее. Его стон срывается, мой голос взлетает, и мы падаем в эту бездну одновременно. Содрагаемся. Кончаем. Его вязкая сперма стекает по моим ногам. Мы сорванно дышим.

Позже, после душа, я лежу на простынях, вымотанная, вся в его поцелуях и следах. Он держит меня, не отпуская даже во сне.

Утром просыпаюсь от поцелуя. Не от холода и одиночества, а от его ласки.

Он губами едва касается уголка моих губ. Я сонно вздыхаю, и в этот момент его ладонь ложится мне на живот. Широкая, сильная, такая тяжёлая, что от неё по телу расходится жар.

— Не просыпайся, — шепчет Марк, и от его хриплого голоса по спине бегут мурашки.

Его губы спускаются всё ниже. По шее — нежные укусы, по ключице — жаркие поцелуи, по груди — уже жадные, требовательные. Я выгибаюсь, и стоны рвутся сами, не спрашивая разрешения.

Он задерживается там дольше, чем нужно, и я теряю счёт времени. Каждое движение его языка заставляет меня дрожать сильнее, чем ночью, потому что здесь нет спешки. Есть только он и его безумное желание.

— Марк… — выдыхаю я, сжимая простыню в кулаках.

Он поднимает голову, смотрит на меня снизу вверх — взгляд тяжёлый, хищный, но в нём что-то новое: восхищение. Словно я — лучшее, что он когда-либо держал в руках.

— Ты даже не понимаешь, как сильно я тебя хочу, — произносит он таким тоном, что у меня мышцы между ног начинает потягивать. — И не только тело. Всё. Каждый твой стон, каждый твой взгляд. Я схожу с ума от тебя.

Его губы снова спускаются ниже. По животу, к бёдрам. Я задыхаюсь, смущение и жажда сплетаются в один ком. Тело предательски тянется навстречу.

Я впервые не пытаюсь спорить. Не отталкиваю. Наоборот — сама подаюсь вперёд, цепляюсь пальцами за его волосы, направляю, прошу без слов.

— Так, девочка… вот так, — его голос вибрирует между моих ног, и я теряюсь окончательно. Мир сжимается до него одного.