Книга Диагноз: Раздевайся, Даша!, страница 48 – Харли Напьер

Его слова заставили улыбнуться. Они словно были пронизаны обещанием новой жизни. Мир снова заиграл красками.

— Возьмите плед, – засуетилась мама, тоже воспряв духом и бережно укутывая меня.

Я покидала больницу, в теплых и надежных руках Назара. Он держал не только мое тело, но и сердце в своих ладонях. Впервые за это долгое время улыбалась и хотела жить.

Воздух был густым с насыщенным запахом зелени. Повсюду щебетали птицы. На улице было тепло и свежо.

Я, казалось, отогревалась душой, пока Назар в полном молчании нес меня в небольшой сквер на территории больницы.

Прижимаясь щекой к его груди, робко улыбалась. Ткань стерильного белого халата была единственной преградой, между мной и бешено бьющимся сердцем Борзова. Она хоть немного усмиряла кружащиеся в беспорядке мысли в моей голове.

Он пришел ко мне, нашел и выдернул из той утопии, в которой я тонула. Захлебывалась в отчаянье и погружалась на самое дно своей беспомощности. Но... зачем? Почему?

Дойдя до одинокой скамейки возле раскидистых деревьев, Назар осторожно посадил меня. Забирая такое нужное и дарящее покой, тепло. Сам он продолжал стоять. Сверля меня недовольным взором.

— Ты вообще что ли не ела? – спросил он рассержено. – Я понимаю, что девушки любят худеть к лету. Но это уже перебор, Даша.

Я отвернулась, слова застряли в горле. Как я могла объяснить ему чувство безмерного одиночества, отчаяния? Полного отсутствия желания бороться. Страха от мысли, что потеряла его навсегда. Лишилась всего.

— Ты зря приехал, Назар, – выдавила из себя, а во рту стало горько, словно я пепел на вкус попробовала.

Он присел на корточки возле моих ног. Пальцы его нежно коснулись моего подбородка, поворачивая к себе. В моих глаза слезы. В его целая гамма эмоций, но самая яркая – боль.

— Я же обещал. Разве ты забыла? – произнес он почти шепотом.

А после взглядом указал на мое запястье. Где до сих пор был золотой браслет.

Внутри все сжалось от его слов. Столько мягкости и тепла в них было. По щекам моим полились слезы. Не могла их контролировать. Я столько времени была сильной, держала себя в рамках, а теперь будто расклеилась. В жизни столько не плакала, сколько пролила слез в этой больнице.

— Не плач, Даша, – еле слышно выдохнул Назар, стирая подушечками больших пальцев мои слезинки. – Ты же сильная. Ты все сможешь.

— Нет, – губы мои скривила гримаса боли, а голос задрожал. – Не сильная. Не смогу. Нет больше той Даши. Я калека. Неудачница. Уходи, Назар. Не нужно смотреть на меня такую. Нет во мне больше сил бороться.

— Хочешь, чтобы я ушел? – глаза его потемнели, а лицо стало хмурым.

«Нет! Нет! Нет! Если ты уйдешь... Я умру...»

И это уже не просто про чувства. Назар был для меня маяком, рядом с которым я живая. Тем, кто заставляет смотреть на мир иначе, за чьей спиной так безопасно и на чьем плече ужасно спокойно.

— Предлагаю пари, – не дождавшись моего ответа и спасая меня, проговорил он легко.

Встрепенулась, готовая спорить хоть на что, только бы он не ушел. Ну не могла я представить свой мир без него. Не хотела даже думать о той пустоте, которая поселится в моем сердце после его отъезда.

— Если хочешь, чтобы я отстал, то начни ходить. Как только пройдешь сама от крыльца больницы до... – Назар осмотрелся в поисках конечной точки. – Этой лавочки. Я сразу оставлю тебя в покое.