Книга Я полюбила бандита, страница 67 – Харли Напьер, Василиса Горная

От этой правды я попыталась защититься, закрывая лицо ладонями, и застонала в голос. Боже, в этом кошмаре ещё и Ольга пострадала… Её мужчина спал со мной, жил, а эта бедняжка его дома ждала. И сейчас Дима зажимает меня по углам, а у самого дома женщина… Убейте меня! На этом самом месте. Котов — подонок!

Я же… Меня от него кроет нереально, с ума схожу от мыслей о нём, а он… Мало ему Денис морду набил!

— Насть, — дыхание мужчины коснулась моих запястий, а сам он придвинулся ближе. — Маленькая моя, — прошептал Денис, целуя мои руки. — Я признаю, что конченный ублюдок, но я люблю тебя, — прошептал он, нежно отстранив мои ладони от лица, затем провёл носом по щеке, жадно вдыхая воздух и простонал что-то нечленораздельное в духе: «Как же я соскучился». А после мягко поцеловал мои сомкнутые губы.

На душе стало тепло. От его близости сердце взволнованно затрепыхалось, миллион мыслей пронеслось в голове. Не знаю, назло ли Диме, а может, чтобы проверить свои чувства к нему, но я сама обняла Дениса за шею и углубила поцелуй. Мужчина вновь застонал, трепетно сминая мои губы, играя с языком и нежно обнимая моё лицо ладонями.

Просто отдалась эмоциям, пытаясь распознать своё отношение к Денису в тот момент. Но на задворках сознания, словно тенью, стоял образ Димы… И его чёртов поцелуй, такой жаркий, такой возбуждающий и желанный…

— Как ты, Геракл? — хохотнув, спросил Макс, присматриваясь к другу. Дима сидел за столом, зажимая разбитый нос белоснежной салфеткой. Она практически полностью окрасилась в алый цвет. Мужчина был зол и хмур.

— Прекрасно, — сдавленно, через ткань фыркнул Котов. После чего посмотрел на разодранный рукав рубашки и, хмыкнув, покачал головой. — Всё-таки с правой он, как и прежде, бьёт сильнее. И скорость увеличилась.

— Ну, так не в кабинетах же штаны протирал, а кулаками себе путь расчищал, — с умным видом изрёк Покровский, вытянув ноги и сложив руки на груди.

— Я, знаешь ли, тоже мало в кабинете сидел, — проворчал Дима, — всё больше строил из себя дурака или профессионала в какой-либо сфере.

— Поэтому ты умный, а он сильный, — покивал Макс, наигранно подбадривая друга.

— Иди ты… — беззлобно огрызнулся кареглазый, убирая ткань от лица и щупая пострадавший нос.

— Смотрю я на тебя, Кот, и думаю, что ты дурак, однако… — вздохнув, печально проговорил Покровский: — Вместо того чтобы догнать Настю и объясниться, сидишь тут такой красивый, с разбитым носом и синяком и слушаешь мой трёп.

— Даром ей не нужны мои объяснения. Что мне с Дэном локтями толкаться? Или в очередь встать? — раздражённо спросил Дима у Макса, откинув подальше грязную салфетку.

— У тебя был шанс. Там в коридоре. Поговорил? — с хитрецой смотря на него, уточнил Покровский, прекрасно зная ответ на свой вопрос.

— Поговорил, — не желая вдаваться в подробности, недовольно отозвался Котов. — Видишь, как удачно.

— Вижу, вижу, — пропел Макс. — Так может, попробовать ещё раз. Нормально?

— Это как? Научишь? — бросил Дима другу, резко поднявшись на ноги и отходя к окну. — Сам-то советы хорошо даёшь, а как дела касается — тоже немногословен.

— Взрослый ты уже, чтобы тебя учить, — вздохнул Макс. — А у меня ситуация другая.

— Ладно, — скривился Дима, понимая, что зря затронул больное место Покровского. — Проехали. Вернуться, и я с Настей поговорю нормально.