Книга Измена. На осколках счастья, страница 44 – Василиса Горная

Стоило срочно остудиться. Попробовал представить подлую подставщицу Светку, чтобы снизить до нуля градус возбуждения и усмирить рвущейся наружу орган. Почти получилось, эта сучка любому отобьёт желание.

Но тут моя Маша издала просто невообразимую фразу:

— Да, Лёшенька, да, ещё… — призывала меня любимая.

Да как такое вытерпеть и остаться стоять в стороне?! Он же там её скоро изнасилует. Он — это я во сне!

Ну уж нет, моя жена, моя ночь, не важно, первая она или последняя, но я больше уже не мог сдерживать свои порывы ласкать, целовать и любить Машеньку. Решил послать все свои сомнения нафиг и здравый смысл туда же. И срочно, прямо здесь и сейчас, идти в постель к зовущей меня жене. Вдруг больше никогда в жизни не удастся украсть у судьбы Машин поцелуй, вдруг она проснётся и пошлёт меня в ЗАГС оформлять развод, навсегда вычеркнув из сердца и из жизни. А сейчас она ещё спит, наверняка сразу не сориентируется, где продолжение сна, а где реальность, значит у нас будет ещё несколько волшебных секунд единения с женой отвечающей на мои ласки до момента, как она осознает действительность. А там уже будь что будет. Хуже, чем измена на свадьбе, всё равно уже не придумать!

* * *

Лёша

Решившись, аккуратно присел на колени у кровати, с левой не скрипучей стороны. И накрыл, наконец, Машины манящие уста своими, жадно припал к ним, мечтая остановить время и никогда не разрывать поцелуя. Любимая застонала прямо мне в губы и со всей страстью ответила, будто тоже радуясь принятому решению. Пробрался языком в её ротик и трепетно ласкал жену. Как же это было прекрасно! Машенька запустила свои пальчики мне в волосы и прижала к себе ещё сильнее. Какой кайф! Меня переполняло желание провести с этой девочкой всю жизнь, каждую ночь ловить её стоны, ласкать и целовать её вечно.

Всматривался в Машино личико, обычно я закрывал глаза от удовольствия во время поцелуев с нею, но сейчас не мог себе это позволить, хотелось запечатлеть в памяти последние секунды нашего единения, последние мгновения до того, как жена окончательно проснётся и вспомнит о моём предательстве. Решил, что одних поцелуев мне мало и, оторвавшись от сладких уст, принялся ласкать губами шею и не прикрытые сорочкой полушария груди. Наконец-то я добрался до так долго манящих мой взор участков нежной кожи. Машенька беззастенчиво застонала в голос, поощряя продолжать.

— Машенька, любимая, моя девочка, — нежные слова сами собой вырывались у меня, чередуясь с лёгкими поцелуями. Ой, зря я заговорил! Теперь моя красавица наверняка проснётся, разграничит сон и реальность и… Наша прелюдия оборвётся, едва начавшись.

Я был подобен ребёнку, который целый день терпел из последних сил и не ел тортик, а ночью, не выдержав соблазна, добрался до запретного кусочка, прекрасно понимания, что наутро получит серьёзную взбучку от мамы. И этот малыш не просто не мог остановиться, а напротив стремился съесть как можно больше кусочков, пока ещё была такая возможность. Так и я не мог насытиться своей девочкой. Надо признать, в сердце всё же присутствовала надежда на примирение после нашего откровенного разговора, но она была ничтожно мала.

— Ах, как же это приятно, я так люблю тебя, Лёшенька, — Боже, каким томным голосом она это говорила… Того Лёшу, что существовал в нашей реальности до празднования в ресторане, а теперь остался лишь во снах, Маша так искренне и нежно любила, так страстно желала… С ним — со мной до измены — она мечтала о совместном будущем, о бегающих по квартире детишках. Меня реального жена наверняка уже ненавидела за предательство, но во сне у нас ещё осталось несколько волшебных мгновений счастья, страсти и безмятежности до её осознанного пробуждения… — Да, мой хороший, продолжай, — Машенька уже просто молила не прекращать эту сладостную пытку.