Книга Танец у пропасти, страница 17 – Кира Хо

Эта комната отличалась от всей квартиры. Все помещение излучало уверенность и сдержанность, подчеркивая утонченный вкус. Стены окрашенные в глубокие оттенки серого и благородного темно-синего, создавали атмосферу спокойствия и уединения. Пол покрыт темным массивом дерева, добавляющим теплоту и текстуру в пространство.

По центру комнаты возвышалась большая кровать с высокой спинкой, обитая натуральной тканью, похожей на шершавую кожу. На ночных столиках, выполненных из темного дерева с чистыми линиями, расположены минималистичные светильники и несколько томов классической литературы.

В углу стояло стильное кожаное кресло, а прямо за ним небольшой журнальный столик, где стояла бутылка со спиртным и стильные бокалы. На стенах тоже висели картины в строгих рамках.

И словно вишенка на торте — темные занавески, которые надежно прячут от солнечного света, и мягкие подушки, добавляющие уют в эту строгую, но притягательную обстановку.

Элизабет тихо присвистнула и прошла к столику. Не пытаясь взять стакан, открыла бутылку и отпила большой глоток с горла.

Как раз в этот момент вышел Дэйтон и весело усмехнулся.

— Я набрал ванну. Прости, женских вещей нет, поэтому там в шкафу найдешь себе футболку. Можешь лечь тут, — качнул головой в сторону кровати.

— Это твоя спальня? — Лизи расслаблено опустила бутылку обратно на столик, а после повернулась к мужчине.

— Да.

— Я могу лечь в другом месте, — ей стало неуютно, и это заметил Дэй.

— У меня только одна спальня. И ты ляжешь тут, — бархатистый голос был строгим, не терпящим возражений.

Элизабет кивнула, переживая, что если скажет хоть слово, то выдаст неуместный зуд во всем теле, который вызывал голос мужчины напротив.

Дэйтон вышел, оставляя девушку одну.

Изначально он переживал, что этого делать не стоит, учитывая, какона оказалась в его доме. Но не увидев ни единого признака возможного повторения истории спокойно вышел. Ну если совсем честно, он пытался выйти как можно скорее. Странное притяжение он испытывал к почти незнакомой женщине.

Когда дверь за мужчиной закрылась, Элизабет прошла в ванну. Сняла рванное платье, бросив сразу в мусорное ведро. Решила, что уедет в вещах Дэйтона: она знала где его найти, чтобы отдать вещи.

Вода оказалась теплой — почти горячей — и безумно уютной. Обволакивая каждую ссадину, нещадной напоминала о прожитом дне, но вместе с тем, словно отпускало тело на покой.

Теплая вода нежно касалась кожи, словно обнимая её, и все заботы, переживания и усталость постепенно растворялись в этом уютном потоке. Каждый вздох приносил облегчение, а мысли ускользали в даль, оставляя только ощущение комфорта и безопасности. В этом состоянии можно было забыть о суете и насущных делах, позволив себе просто быть.

Сама не заметила, как задремала. Открыла глаза, когда вода уже была ощутимо прохладной и вылезла. Не стала надевать полотенце. Подошла к круглому светящемуся зеркалу и взглянула на отражение.

Когда — то ярко светившиеся зеленые глаза теперь всегда смотрели в ответ усталым, замученным взглядом. Белые волосы мокрыми волнами легли на тонкие плечи. За последние несколько лет стало еще больше видно кости на ключицах. С каждым годом все более уныло. Каждый раз, когда она смотрела в зеркало, образ, отражавшийся в стекле, становился все более чуждым. Улыбка, когда — то яркая и искренняя, теперь редко появлялась на ее лице, а если и появлялась, то лишь как маска, скрывающая внутреннюю борьбу. Время, казалось, забирало с собой не только красоту, но и надежду.