Книга Танец у пропасти, страница 77 – Кира Хо

— Но если она нужна Плату…

— Именно, — прошипел Дэйтон, его ярость клубилась и бурлила, раздувая ноздри и заставляя грудную клетку тяжело вздыматься. — Это значит, что компания не для борьбы с зависимостями, а для их культивирования. Гнойник, высасывающий жизни.

Блейк откинулся на спинку дивана, в отчаянии запуская пальцы в волосы. Ситуация сложилась хуже некуда. Элизабет в заложниках, а причиной тому — прогнившее прошлое отца близнецов, которое, казалось, крепко вцепилось в них своими костлявыми пальцами и не собиралось отпускать.

— У нас есть хоть какие-то варианты? — прозвучал вопрос Блейка, хотя он и понимал, что ответ заранее известен.

Дэйтон молчал, прожигая взглядом паркет, словно пытаясь найти там ответ. Затем, резко сорвавшись с места, он направился к бару. Налил щедрую порцию виски, одним глотком осушил стакан и повернулся к Блейку с решительным взглядом.

— Вариант один. Мы должны достать эти чертовы документы. Но я не собираюсь просто так отдавать их Плату. Он получит их только тогда, когда Элизабет будет в безопасности.

— Значит, играем в его грязную игру, но по своим правилам, — констатировал Блейк, в его голосе звучала внезапная сталь. — Что ж, мне это нравится. Нужно составить план. И, я так понимаю, мы в этом одни?

— Да, — кивнул Дэй, — не хочу впутывать в это Деклана. Это слишком опасно особенно для него.

— Ты ведь не можешь просто пойти туда и отнести ему документы, надеясь, что он её отпустит. Это самоубийство.

— Вот поэтому мне нужен ты. Ты — мой козырь.

Лиззи потеряла счет времени, но с ужасающей уверенностью осознавала: визиты амбалов Плата происходили с механической, отвратительной регулярностью. Аккурат к их возвращению синяки и ссадины успевали притупиться, боль — немного отступить. За все мучительное время, проведенное в этой сырой яме, воду ей принесли лишь однажды, и то — влили в горло с нарочитой, садистской жестокостью, после чего удалились, оставив ее задыхаться.

Элизабет чувствовала, что балансирует на самой грани — еще немного, и она взмолит о смерти. Но что-то, какая-то упрямая сила, раз за разом заставляла ее замолчать.

Вероятно — Дэйтон. Обрывки случайно услышанных фраз дали ей понять, что он должен приехать, что-то передать. Но всем своим израненным сердцем, каждой клеткой тела она надеялась, что этого не произойдет. Сейчас, как никогда прежде, ей отчаянно хотелось докричаться до него, заорать во все горло, чтобы он не смел идти за ней, не смел вновь бросаться в огонь ради ее спасения.

Только здесь, прикованная к стулу, в ожидании неминуемой расплаты, она осознала, как безумно боится его потерять.

Страх за Дэйтона разрывал ее сильнее любой физической боли. Она живо представляла, как он, уверенный и неустрашимый, несется ей на помощь, не подозревая о чудовищной ловушке, расставленной для него этими зверями. Мысль о том, что его могут схватить, покалечить, убить, была невыносима. Слезы, которые она так старательно сдерживала, прорвались, затопили лицо, смешиваясь с грязью и кровью.

Лиззи упрямо повторяла про себя его имя, словно молитву, словно заклинание. Она отчаянно пыталась представить его лицо, услышать его голос, ощутить тепло его рук. Эти воспоминания — единственное, что удерживало ее на краю безумия, не давало окончательно сломаться. Она должна быть сильной. Должна выжить любой ценой, чтобы предупредить Дэйтона, чтобы уберечь его от неминуемой гибели.