Книга Лепестки на волнах, страница 103 – Anna

— Вот как? – Беатрис все меньше нравился этот разговор, и она произнесла, резче, чем ей хотелось: – Наш брак благословлен церковью и королем, и мы с моим супругом живем в любви, как заповедал нам Спаситель.

— Мои слова задели вас? Но беда в том, что дон Мигель де Эспиноса нарушал все заповеди. Все! Понимаете?! – Леонора стиснула руки в попытке сохранить хладнокровие: она и сама не подозревала, насколько болезненны были раны, нанесенные ее самолюбию. – Не может быть, чтобы вы ничего не слышали о нем и его образе жизни. И наверняка кто-то успел шепнуть вам пару слов об… его любовницах. Или же нет? Тогда вас ждет немало открытий. И наивно полагать, что узы брака способны удержать такого мужчину, как он…

— Откуда вам это знать, донья Леонора? И что вам за печаль? – уже не сдерживаясь, воскликнула Беатрис.

— О, я знаю, донья Беатрис, можете мне поверить, – у Леоноры вырвался истеричный смешок. – А вот вам, такой наивной, было бы полезно представлять, с кем вы связали судьбу.

— Обойдусь без ваших советов! – отрезала Беатрис и вскочила на ноги.

Леонора кляла себя: как можно было позволить эмоциям взять вверх! Что на нее нашло, теперь все повисло на волоске! Однако она быстро справилась со своими чувствами и, придав голосу самые чарующие интонации, проворковала:

— Не будем ссориться. Вы мне нравитесь, донья Беатрис.

Она тоже встала и внимательно изучала лицо сеньоры де Эспиноса, лихорадочно соображая, как ей задержать молодую женщину. Молчание затягивалось. И тут ее взгляд упал на руку Беатрис.

— Не поймите мои слова превратно. Я увидела царапины… Всем известна жестокость адмирала де Эспиносы. И… возможно, вам уже пришлось испытать на себе его гнев.

Беатрис покосилась на вспухшие на запястье царапины и смутилась: она-то думала, что кружевная отделка рукава скрывает следы ногтей обезьяны.

— Меня оцарапала обезьянка…

— О да, разумеется, – отозвалась маркиза.

Беатрис уже пожалела о своих словах. Зря она начала оправдываться! Теперь маркиза де Франкавилья будет тем более уверена, что адмирал де Эспиноса истязает свою жену.

Со стороны кухни появился лакей с подносом, уставленным бокалами, и Леонора обрадовалась: вовремя! Она знаком подозвала лакея и взяла два бокала.

— Вы побледнели, донья Беатрис. Сегодня так душно, – она протянула один бокал Беатрис. – Лимонный щербет. Отведайте, у дона Барталомео превосходно его готовят.

Беатрис машинально взяла бокал: ей и в самом деле было душно. Маркиза де Франкавилья так и впилась глазами в ее лицо, и, словно завороженная этим горящим взглядом, Беатрис сделала глоток. Однако всегда нравившийся ей лимонный вкус показался приторным. Тошнота вновь нахлынула на нее, голова закружилась, и бокал, выскользнув, из пальцев, разбился о каменные плиты.

Кажется, донья Леонора прошептала: «Досадно…»

Но Беатрис было не до нее, она прислушивалась к себе.

«Что со мной? Нервы? Или…» – обостренное восприятие запахов, тошнота: – «Неужели?!» – сестра рассказывала ей о тяготах, сопутствующих вынашиванию детей, но Беатрис не смела радоваться.

— Вам стало дурно? – холодно осведомилась Леонора, изо всех сил подавляя разочарование и злость.

— Я чрезвычайно неловкая, – с усилием улыбнулась Беатрис. – Что же, благодарю за беседу, а на фонтан Бертуччи я взгляну в следующий раз. И смею вас уверить – вам не о чем беспокоится. А теперь, если не возражаете, я вернусь в зал, к мужу. По крайней мере сегодня узы брака удержат сеньора де Эспиносу от очередного грехопадения.