Книга Снова моя, страница 80 – Надежда Борзакова

Медленно наклонившись, коснулся губами бархатной кожи на скуле. Вдохнул полной грудью, будто можно было унести с собой запах ее кожи. Зверь внутри пробудился. Оголодавший по ней зверь. Требующий сжать сейчас рукой ее талию, вдавить в себя и впиться в эти приоткрытые губки. Но я не поддался. Рано тебе еще, зверь. Не заслужил.

— Спокойной ночи, Златовласка, — убрав от нее лапы, отступил на шаг.

— И тебе, — ее голос дрогнул. На щеках проступил румянец, глаза заблестели. Так, словно и ей хотелось бы продолжения. Хоть какого-то…

Тонкие пальцы дрогнули, когда она, выудив из сумки ключ, засовывала его в замочную скважину. Открыла дверь. Зашла и заперлась даже не взглянув напоследок. Мысленно выматерившись, начал сбегать по ступенькам. Ребра прострелило болью, пришлось замедлиться. Да когда ж заживет уже, а? И долбанная рука еще не всегда полностью слушается. И болит вечерами капец как. Док разводит руками, мол, что вы хотите, гипс рано сняли, повязку не носите, да и месяц только прошел после травмы. Мало я ему плачу что-ли?

Вышел из парадного, обернулся на окна. Смотрит, не смотрит? Не смотрела. Хотя, кто знает. Свет не горит, а в темноте не рассмотреть. Сел в тачку. На заднее сиденье, как немощный пенсионер либо ленивый толстопузый понторез.

— Домой, Руслан Вадимович? — спросил водила.

Типа я куда-то кроме “домой” вечерами езжу с тех пор, как Златовласка ко мне на больничку пришла.

— Да.

Нечего агрится на водилу. Не его вина, что у меня права забрали. Сам виноват. Как и в том, что Злата меня… Что? Ненавидит? Презирает? Это вряд ли, по крайней мере последнее время. Иначе бы не позволяла с ней время проводить. И в больничку не приехала бы. Откинувшись на подголовник, принялся смаковать воспоминания о том, как увидел что она туда-сюда у дверей в больничку ходит. Что говорила мне вспоминал, ее тепло, ее руки, когда обнимала и поддерживала. Погружался с головой в ощущение, возникшее внутри в те моменты. Что я живу, а не существую, как было все эти годы. Что есть смысл жить.

Потому, что ей не плевать на меня.

Иначе бы не пришла. Иначе бы не психовала из-за того, что я врачей не слушаю и режим не соблюдаю. Такое не подделаешь, да и зачем ей? Столько ж раз посылала меня, требовала, чтоб отстал. Но я не смог. Пытался и не смог. Потому, что, оказывается, есть она на белом свете, эта долбанная любовь. Жаль, понял я это слишком поздно. Уже после того, как…

Глаза застелила красная пелена. Каким же гребаным идиотом я был. Тупым мажором со смазливой мордашкой и пустотой внутри, как сказала когда-то Злата. Пустотой до тех пор, пока ее не заполнила она. Любовь к ней. Единственное настоящее в моей жизни. Единственное, что придавало этой самой жизни смысл. Но я был слишком тупым, чтоб это принять и слишком трусливым, чтоб этого не испугаться и не впасть в отрицание. Не разрушить все.

А потом вот дошло… Но уже после того, как навсегда потерял ее… И стало уже слишком поздно. Надо было пытаться все исправить. Да, я понимал, что без толку, что не простит она меня… Но все равно надо было! Хоть на коленях к ней приползти. Хоть под окнами общаги дневать и ночевать и морду быть каждому, кто косо на нее посмотрит. Но я… Я просто сдался.

Думал, ничего, пройдет время, забуду. Время и прошло. Дни сменялись неделями, от бабских лиц рябило в глазах, а ничего я не забывал. Потому, что такое не забывается и не проходит, сколько не отрицай. Не знаю, чем заслужил новою встречу с ней. Чем заслужил еще один шанс, который снова чуть не упустил. Зато точно знал, что зубами буду за него держаться. Ждать буду сколько нужно. Лишь бы смогла простить меня и снова начать доверять.