Книга Я с тобой развожусь, предатель, страница 70 – Надежда Борзакова

Увел малую в комнату, сел на ковер, как был в деловых штанах. Вытряхнул из коробки развивалку. А потом сидел и наблюдал, как девочка, с сосредоточенным взглядом материнских карих глаз, потихоньку ее собирает. Залип…

Маша крикнула, что все готово. Они переместились с кухни в комнату, так удобнее чтоб малая была под присмотром. Сидели. Ели. Пили вино. По капле, а он пьянел. От того, как она говорила, смеялась над его шутками, краснела. От того, как смотрела на него.

Впервые в жизни где-то кроме дома бабушки Зарецкий почувствовал себя дома. Здесь, рядом с этими девочками.

С его девочками.

Мария

У меня никогда не было такого вечера. Проводив Тимура я осознала это со всей ясностью. Ни-ког-да. Конечно бывало такое, что я, Анечка и Дан проводили вместе время, гуляли, но это всегда было как-то неловко и создавалось ощущение, что уставший на работе муж делает одолжение, поступает так из чувства долга, который ему претит. На момент, когда это происходило, я этого не понимала, ну, или не хотела замечать, зато теперь осознала со всей ясностью.

Знаете, как это бывает? Пока ты в отношениях, стараешься что-то не замечать, обманываешь себя, уговариваешь, переубеждаешь, оправдываешь, цепляясь за крохи хорошего, которое происходит. За привычку цепляясь. За страхи, да.

А вот, когда уходишь, и не просто уходишь, а видишь какой человек на самом деле, каким он может быть, то отрицать больше нет смысла, повода. Многое осознаешь, понимаешь.

Утром мне на карту пришли алименты. Снова четко, день в день, через месяц после предыдущих. Я не считала это жестом доброй воли. Понимала, все дело в том, что за выполнением постановления судьи пристально следят законники, и что Данила надеется на апелляцию.

Мы договорились встретиться с Кариной и Адамом, а потому в полдень мы с Анечкой уже были в закусочной. В ней была детская комната с хорошими аниматорами, а потому детки были счастливы, а родители могли пообщаться.

— Он на тебя запал, Маш. Это точно, — подытожила подруга, когда я ей рассказала про вечер.

— Ой, Карин, зачем я ему нужна. Разведенная женщина с ребенком. Это просто… Что-то вроде дружеской поддержки, — от найденного более логичного объяснения поведению Тимура стало тоскливо. Но я дала себе слово смотреть правде в глаза вместо того, чтоб прятаться от нее.

— Дружба между мужчиной и женщиной — миф. И ты это знаешь.

— А еще я знаю, что не могу составить конкуренцию юным и длинноногим моделям без детей и прошлого, которых и предпочитают такие мужчины, как Тимур.

— Куда там его предыдущая “модель” делась? — девушка насмешливо изогнула бровь.

— Карин…. Мужикам свои дети не нужны, а тут чужие. Ну, зачем я ему, скажи?

— Зачем-то нужна, раз он провел вечер пятницы на ковре в твоей, то есть в его квартире, в которой поселил тебя за спасибо, играя с ребенком, вместо того, чтоб поехать окучивать какую-то модель, — фыркнула Карина, — Ты-то сама чего хочешь?

— Не знаю, — призналась я, смущенно отведя взгляд.

Поступки Тимура, его помощь, внимание ко мне и Анечке, чувство защищенности, безопасности и легкости, которые окутывали меня рядом с ним пошатнули мое “не надо оно мне”. Как ни бойся признаться в этом даже самой себе, все так и было. А еще он зацепил меня с первой нашей встречи. Чем-то зацепил, держал и не отпускал. Еще до вот этого вот всего.