Книга Предатель. Нелюбимая жена, страница 52 – Надежда Борзакова

— Мне стейк из лосося и овощи на гриле.

— Пить?

— Вино. На твой выбор.

Рома кивнул и подозвал официанта. И то ли мне показалось, то ли немножечко расслабился.

Нам принесли вино. Тонкий сладковатый вкус, нежный аромат. Я думала, что не почувствую всего этого, но было иначе.

Я чувствовала. Аромат вина, вкус еды, которую вскоре принесли, нежный голос певицы, исполняющий романтическую песню. Слышала, что говорил Рома.

— … та еще задачка, я тебе скажу. В документах полнейший бардак. Ясное дело, что налоговики нашли к чему придраться.

— А я думала ты только по разводам.

— И по бизнесу тоже. Две сферы лучше одной, верно? — Рома улыбнулся. — Кстати, они ушли.

— Кто?

Многозначительный взгляд. Повернув голову я увидела, что столик, где сидели Слава и Инесса пуст.

— Оу…

— Если бы мы ушли, было бы палевно, — сказал Рома.

— Да… Ничего. Мне не важно, что мы столкнулись, — очень похоже, как мне показалось, солгала я

— Вот и отлично.

Отлично. Ничего отличного. Потому, что запал, позволивший мне сдерживать эмоции от этой встречи вдруг прошел. Рот наполнился горечью, сердце болезненно сжалось.

Они гуляют. У них все хорошо. Он даже не подошел. Может быть и не заметил меня. А я… А я все никак…

Не хотелось ни вина, ни еды. И быть здесь тоже — не хотелось. Домой бы. А еще лучше сразу в Стамбул. Там не будет Славы…

— Я хотел спросить… Ты действительно уезжаешь или это было просто так сказано…

Чувствует он что ли.

— Уезжаю. В эту субботу. У папы знакомые, они смогли отложить мне билеты пока будет готов паспорт, а он, — я запнулась, наткнувшись на его взгляд. В синих глаз плескались растерянность и боль. — уже готов.

— Есть ли что-то, что может заставить тебя остаться?

— Ты же обещал… Как друзья!

— Обещал.

Ножка бокала в его руке переломилась пополам. Бокал упал, расплескивая алую жидкость на белую рубашку. Выругавшись, Рома вскочил на ноги, тряхнул рукой и я увидела на ней кровь.

К нам поспешила официантка с салфетками. Засуетилась…

— Да нормально все, оставьте, — рыкнул Рома. — И принесите счет.

Ушел в уборную чтоб застирать пятно. К столику подошла уборщица и проворно убрала осколки с пола.

Я закрыла лицо руками. Обозвала себя мысленно дурой.

Как друзья. Ага.

Бездушная и бессовестная ты сволочь, Женя. Не лучше Славы. Используешь Яшина чтоб залечить свои раны малодушно прикрываясь верой в предложенную им “дружбу”, отлично зная, что это невозможно.

Из глаз покатились слезы. Злые, отчаянные слезы.

— Жень, ты чего? — Яшин склонился ко мне.

— Ром, прости меня пожалуйста! — взмолилась я. — Я ужасно с тобой поступаю. Прости…

— Ну что ты…Не говори глупостей!

— Это не глупости, Рома! Это правда. Я… Я не лучше Славы, — прохныкала я.

Рома сел рядом со мной и обнял. Словно укутал теплом своих тяжелых рук. Спрятал в крепких объятиях от боли, дал силы взять себя в руки. Шептал что-то укачивая меня, как делал это папа в детстве. Успокаивая.

Когда отстранился, я увидела на его ладони кровь.

— У тебя кровь идет.

Выругавшись, Рома тряхнул рукой.

Я полезла в сумочку и достала спиртовые салфетки и пластырь.

— Дай взгляну, — взяла его руку и осторожно убрала промокшую салфетку.

Потом стерла кровь вокруг пореза, стараясь не касаться ею раны.

— Он неглубокий, просто место такое неприятное, — сказала я, наклеивая пластырь.