Книга Там, где ты, страница 61 – Надежда Борзакова

Рана, к слову, заживала хорошо. Настолько, на сколько возможно без антибиотиков и с моим неумелым хирургическим вмешательством. И все же удаление начавших заражаться тканей вероятно помогло – следов инфекции теперь не было.

Его голова метнулась на подушке.

— СТАС! – я коснулась его плеча слегка встряхнув, — Стас, проснись!

Он подскочил, но тут же откинулся на подушки едва слышно охнув от боли.

— Тебе нужно спать, — хрипло пробормотал он.

— А я не могу, — зло прошипела я, — Ни спать, ни есть ведь мой муж терзается, а говорить, что его мучает не желает!

— Я говорил, — сквозь зубы процедил он.

— Ложь, есть что-то еще, — я зажгла лучину. В тусклом свете его лицо, покрытое испариной казалось пугающе бледным. Я склонилась к нему так, что меж нашими лицами было едва ли несколько сантиметров, — И ты мне скажешь, что именно. Сейчас же!

В его синих глазах плескалась злость, смешанная с отчаянием. На миг я усомнилась, правильно ли давить на него. Но как иначе? Как бороться не зная с чем.

— Хочешь знать, что?! – прорычал он.

— Да.

— Каждую ночь. Я будто наяву вижу, как тебя терзают – вновь и вновь, — от боли в его голосе сжалось сердце, — Но не могу даже шевельнуться. И лишь беспомощно смотрю….

Он отвернулся, с силой зажмурился, словно ужасная сцена и сейчас была у него перед глазами.

— Стас! – я забралась в кровать. Коснувшись его щеки, заставила повернуться ко мне, — Но ты же меня спас. Тогда в лесу, в тереме, в той хижине, у Киевских ворот. Ты убил тех, кто угрожал мне — Захара и Берсерка, — я склонилась к нему так, что наши лица разделяла лишь пара сантиметров, — Их больше нет! Берсерков больше нет! А мы живы – ты и я. Кошмар не повториться больше, а случись иначе – ты вновь спасешь меня.

— Почему ты так уверена?

— Потому что знаю тебя. Потому, что видела на что ты способен вопреки всему. Потому, что в чужом для себя мире я чувствую себя в безопасности лишь от того что ты рядом.

— Я так люблю тебя, — тихо сказал он.

— Больше жизни, — прошептала я в ответ.

— Кажется, я просила вас оставаться в постели, — я уперла руки в бока и со всей возможной строгостью воззрилась на Крепимира стоявшего посреди покоев в исподнем, опираясь на сооруженного для него прапрадеда современного костыля, — Мышцы только начали заживать, вам нельзя напрягать ногу.

— Ишь раскомандовалась, девица, — беззлобно пробурчал он.

— Я и не думала командовать Вами, — обняв его за талию с противоположной от сделавшей то же самое Веды стороны, проговорила я. Вдвоем мы дотащили упрямого правителя до постели, а после покинули его забрав с собой палку. Подобное явление наблюдалось у всех пострадавших уже несколько дней. Мужчины шли на поправку – кто быстрее, кто медленнее, но все по одному сценарию. Возвращающиеся силы создавали иллюзию полного здоровья от того все они не желали больше прислушиваться «к девицам» и спешили вернуться к прежнему образу жизни.

Золотая осень превратила лес и городище в одно сплошное солнце, сияющее багряными оттенками. И хотя октябрь, по-здешнему листопад, выдался холодным на душе было по-летнему тепло. От того я лишь смеялась над Стасовым праведным гневом, когда вместо мяса он получал протертую кашу и куриный бульон.

— Мне нужна нормальная еда чтоб набраться сил!