Книга Он меня не отпустит, страница 93 – Надежда Борзакова

Ледяные пальцы сомкнулись на моих запястьях, слегка потянули, отнимая руки от лица. Когда наши взгляды встретились, мне показалось что я просто не выдержу. Его боль, моя боль, вина, бессилие…

— Мартынов на нее вышел. Отбашлял ей, чтоб пришла к тебе и сказала что нужно.

Я зажмурилась. Выдернув руки закрыла ими уши. Не хотела слышать, не могла. Да, узнать, что Демид ни в чем не виноват было облегчением. Но вместе с этим я узнала и то, насколько сильно виновата сама.

Это же Демид. Мой Демид. Сильный, смелый, нежный, заботливый, любящий. Он хороший. По-настоящему хороший. Он не мог так ни с кем… Не мог! Как я могла хоть на секунду в этом усомниться?

— Дем, прости меня, — разрыдалась я. — Простии-и-и-и…

Сильные руки обняли меня и притянули к его широкой груди.

— Не смей больше плакать, Саша, — прохрипел он. — Честно слово, убить готов, когда это вижу.

Я перебралась ему на колени, прижалась всем телом и сама поцеловала первой. Обхватила его лицо ладонями и почувствовала под пальцами влагу. Хрипло застонав, Демид углубил поцелуй. Наши языки столкнулись, дыхание смешалось. Я почувствовала вкус крови и слез. А еще словно бы… Возрождения, да. Какого-то исцеления старых ран — моих и его — которое было возможным, наверное, только через новую боль.

Максим

— Я все вам рассказала! И в суде тоже готова все подтвердить. Честное слово! Я вообще все сделаю, все, что скажете! Только, пожалуйста, не надо в тюрьму!

Девкино нытье дико раздражало. Когда ж такие, как она, переведутся на свете и возможно ли это вообще? За многие годы работы в органах я их перевидал чуть ли не столько же, сколько бандюков.

— Умница какая, — хмыкнул, переглянувшись с Михаилом, моим преемником в отделе. — Осознала, раскаялась, сотрудничать готова. Прям молодец. А потом что? Ну вот отпустим тебя, а потом вдруг еще кто-то денежек отбашляет еще за какую-то подставу и дальше что? Опять нам работа лишняя.

— Нет! Нет! — затараторила девка. — Я уеду! Из страны уеду, честно! И больше никогда сюда не вернусь.

— Вот. Вот это уже правильная мысль, девочка. Уезжай. Мы тебе даже билет уже купили. В один конец. Но прежде запомни вот что, Олечка, — вкрадчиво проговорил, наклоняясь над столом, за которым она сидела и наблюдая, как девка втягивает голову в плечи, — Мы все тебя запомнили. Очень хорошо. Вся инфа на тебя есть. И если вдруг совершенно случайно ты будешь где-то замечена, то может случиться так, что сядешь, поняла? За что найти не трудно. И, как видишь, помочь тебе некому. Ты уже третий день здесь… Миша, тебе кто-то по Ольге звонил?

— Нет, — он отрицательно качнул головой.

— Видишь, нет. Никому ты не нужна. Ты расходный материал. Отработала? Все, в утиль.

Девка громко разрыдалась. Красиво это сделала, нечего сказать. Великая актриса, твою мать.

— На меня смотри! — рявкнул и девка вмиг успокоилась. — Что ты должна сделать? — снова вкрадчиво.

Пусть кипешует от смены тона, забавно наблюдать.

— Уехать.

— И больше никогда не возвращаться в страну.

— Я…. Я п-поняла.

— Вот и ладушки. Вставай, поехали.

— Куда?

— Как куда? В аэропорт. Лично отвезу и в самолет засуну. Пять минут тебе чтоб в порядок себя привести.

Отвез. Посадил. Заехал потом машину помыть потому что всерьез казалось, что вся она пропиталась мерзким дешевым запахом продажности. Самому тоже хотелось помыться, но это уже дома. И не прям сейчас потому, что пора уже на другую встречу. С очень большими “звездами на погонах”, так сказать. Настолько большими, что мне было бы ни в жизнь не дотянуться, если б когда-то не получилось так, что я спас жизнь дочери их обладателя.