Книга Девушка брата, страница 4 – Надежда Борзакова

Выглядеть милой, спокойной и приветливой абсолютно в любой ситуации. В такой я оказалась впервые, но тогда, конечно же, я этого еще не понимала.

Ореховые глаза Милы преисполнены ядовитой ненавистью. Пухлый наколотый рот брезгливо искривлен. Остальной мимики ее лишил ботокс, но это и к лучшему, ведь если б та имелась, эта ухоженная светловолосая женщина походила бы сейчас на злую королеву из сказки о спящей красавице.

Не могу представить, чтоб моя мама хоть когда-нибудь так смотрела на меня или на Лешку.

— Ну что за погода — то тепло и солнечно, то холодно и дождливо, причем по нескольку раз за день, — пропела я. Рука мужчины все еще сжимала мою и отпускать не собиралась, хоть я и тянула.

И я не хотела, чтоб он отпускал.

— Вы, наверное, успели замерзнуть…

— Если хочешь это исправить, я не против, — перебил Влад, отпустив наконец мою ладонь. А вот рука Глеба на моей талии стиснула ее почти до боли.

— Владислав! — проревел их отец.

— Конечно. Еще не хватало, чтоб Вы простудились, — я медленно улыбнулась в наглое лицо.

— Переоденьтесь в сухое, а я попрошу приготовить горячий кофе.

Хватка на талии ослабла. Я покрутила головой, ища глазами официанта, и махнула рукой. Не по этикету, ну и плевать.

— Сделайте два кофе, пожалуйста, — попросила подошедшего парня.

А Влад, к моему удивлению, молча направился наверх.

— Быстро осваиваешься, — одними губами прошипела Мила.

— Что, простите? — кажется, меня уже несло.

— Ничего, — пытаясь пригвоздить взглядом, процедила женщина.

Святослав шумно выдохнул, только этим выдав немного отпустившее напряжение.

— Святослав, вечер потрясающий.

— Благодарю, — ответил мужчина, взглядом давая понять, что это вовсе не за этот обязательный комплимент.

И, будто по щелчку пальцев, замершие в ожидании скандала гости чуть ли не с очевидным сожалением вернулись к прерванным беседам.

— Ты извини, — прошептал на ухо Глеб.

— Твой брат? — поздновато укорив себя за несвоевременность, сказала я.

— Я объясню, почему не рассказывал, — и прижался холодными и твердыми губами к щеке, — позже.

Я кивнула. Допила воду и поставила пустой бокал на поднос проходящего мимо официанта.

— Покину тебя ненадолго, — с прилипшей к лицу улыбкой, высвободилась из рук кавалера и, стараясь не бежать, направилась в уборную. Попросту сбежала уже в третий раз за вечер.

И впервые потому, что самоконтроль по-настоящему грозил разрушиться, как карточный домик.

Включила свет, зашла внутрь. Закрыла дверь и обессиленно привалилась спиной к холодному кафелю. Сердце стучало как сумасшедшее, сколько не пытайся его унять попытками глубоко и медленно дышать.

Вот зачем я влезла, а? Звезды что ли сошлись как-то не так, и мне изменила привычка не вмешиваться вообще никуда без крайней необходимости? Хотя, разве едва не случившаяся драка между сыновьями не последнего человека в городе на его же юбилее, посреди залы, переполненной особо важными людьми, не является крайней необходимостью?

Но ведь дело вовсе не в неловкости из-за якобы неуместного вмешательства…

Покачав головой, я отлепившись от черного кафеля, шагнула к похожему на огромную пиалу умывальнику. Включила холодную воду, сунула под нее руки и взглянула на себя в огромное — высотой до потолка — зеркало.

Щеки раскраснелись. Это очевидно, несмотря на плотный тональный крем, консилер, хайлайтер, румяна и бронзер — тонну косметики, которая, по словам неприлично дорогого визажиста, способна скрыть даже кратеры на Луне и не поплыть, если сутки просидеть под студийными софитами. Ну, хотя бы действительно не плывет. И на том спасибо.