Книга Я (не)твоя собственность, страница 11 – Надежда Борзакова

Было стыдно его обманывать, очень. Но выхода у меня не было. Границы есть и у дяди Пашиного терпения.

Выпорхнув из машины, взбежала по пенькам университета. Парадовалась, что надела босоножки без каблука. Как ни крути, а лучше быть проворной и грациозной в несексуальной обуви, чем неуклюжей — в сексуальной.

— Света, привет! — рядом со мной возникла Вика.

— Привет! — отозвалась я

Мы поцеловались в щечки.

— Ой, мамочки, что с тобой случилось? — привиде моих ссадин голубые глаза девушки округлились.

Снова этот холодок внутри. Я обхватила себя руками.

— Да так, упала, — небрежным тоном соврала я. — Ну что, идем?

Мы с Викой неплохо общались, но подругами не были. У меня вообще особо не было подруг. Кто захочет дружить с девочкой, которой ничего нельзя и пропуск в подруги к которой идет через финансовый статус? С «одобренными» же папой людьми мне было «не о чем и незачем».

Сосредоточиться на том, что вещал препод не получалось. То и дело я поглядывала на наручные часы, стрелки которых словно вообще не двигались.

Наконец, консультация закончилась и мы с Викой направились в билиотеку. В каком-то шпионском фильме один из герое говорил, что если нужно удачно соврать, то стоит говорить правду меняя только нужные факты. Именно так я и поступила с папой. А с тем, что он спит и видит меня экономистом и капец как гордится тем, что я круглая отличница, всему, что связано с занятиями несказанно рад. Даже «благотворительности».

Попрощавшись с Викой, я отправилась в дамскую комнату поправлять макияж и рассчесываться. Ну что за волосы, а? Никакая укладка нормально не держится и путаются страшно.

Ладошки потели, коленки дрожали, оставшиеся до шести часов минуты тянулись мучительно. Что, если передумал? Что, если не приедет?

Ровно в шесть ноль-ноль я вышла из университета с бешено колоящимся сердцем. Очень старалась идти красиво, с безразличным видом, а не бежать вприпрыжку, вертя головой и высматривая черную «беху».

Та уже стояла у тротуара. Водительская дверь открылась и Макс вышел из машины. Мягкий солнечный свет заиграл в его растрепанных русых волосах. Синие глаза словно пожирали меня, искрясь азартом и восхищением. От чуть насмешливой улыбки на щуках появились ямочки. Белая рубашка была расстегнута почти наполовину, обнажая мускулитстую грудь, синие джинсы плавно облегали узкие бедра и длинные, прокачанные ноги. По смугловатой коже левого предплечья из-под закатанного рукава змеилась татуировка.

Беззаботный, возбужденный, красивый не по возрасту суровой и мужественной красотой. Потом я буду видеть Макса разным, но лучше всего на много лет запомню именно таким, каким он был в тот вечер, когда я с широко распахнутыми глазами в розовых очках и счастливой улыбкой на лице летящей походкой шагала в пропасть.

— Привет, Семицветик, — он протянул руку, предлагая мне за нее взяться. А когда я это сделала, поцеловал мои пальцы. Легкое, почти невесомое прикосновение обожгло огнем, по коже побежали щекотные мурашки.

— Привет, Макс, — сбивчиво промямлила, краснея.

— Как гранит науки? Грызется?

Он открыл для меня пассажирскую дверь.

— Угу, — хмыкнула я, забираясь внутрь.

Юбка задралась и я неуклюже принялась одергивать ее. К счастью, успела привести себя в порядок до того, как Макс сел за руль.