Книга Я (не)твоя собственность, страница 43 – Надежда Борзакова

— Светлана…

— У вас имеются доказательства обратного? — сердце пропустило удар.

Вспомнилась та ночь, когда Макса ранили. Что, если…

Следователь шумно выдохнул. Мотнул головой, словно сдаваясь несправедливости этого мира.

— Не имеются. Пока что. Но я делал, делаю и буду делать все возможное, чтоб такие, как он, сидели за решеткой! И вы можете мне в этом помочь. Вы можете помочь себе!

— Тимофей Александрович, я законопослушный человек. И, если бы было что вам сообщить, то я бы сделала это. Но, к сожалению или к счастью, я нахожусь с Максимом по своей воле и знаю о нем только то, что все его действия находятся в рамках закона. Потому вы зря теряете здесь время.

— Я думал, вы умнее, — он поднялся.

Достал из кармана визитницу, вытащил карточку и положил на тумбочку.

— Передумаете, звоните. Я вам помогу.

И, наградив печальным взглядом побитой собаки, вышел за дверь. Медленно выдохнув, я сползла ниже, зажимая ладонью повязку. Через несколько секунд в палату влетел помятый и взвинченный Егор.

— Что ты ему сказала? — спросил он, сверкая глазами.

— Ничего…

Он шагнул к койке, с угрозой навис и вполголоса произнес:

— Тебе же лучше, если это так, девочка. Просто поверь на слово. Мусора тебе не крыша. От мести за крысятничество они тебя не защитят.

Егор стоял, глядя мне в лицо, ждал ответа. Но его не было. Точнее, был, но… Не для него. Потому я просто лежала и спокойно смотрела в злые и полные презрения глаза мужчины. Не боялась его. Почему? Не могла бы сказать.

Так и не дождавшись ответа, он вышел.

Я потянулась к тумбочке. Взяла в руки визитку и разорвала на мелкие кусочки.

Разбудило меня ощущение на себе чьего-то взгляда. Открыв глаза, я увидела темный силуэт в кресле у изголовья. Не испугалась, сразу узнала Макса, или скорее почувствовала, что это именно он.

— Свет, — мужчина склонился ко мне.

Нерешительно протянул руку, но не решился прикоснуться.

— Ты как?

Как я. Все еще одурманенный обзеболивающим мозг стал сканировать организм. Плечо побаливало, но не так, как днем. Как-то тупо, вяло и вполне терпимо…

— У нас с тобой почти симетричные ранения, — выдала, едва ворочая языком. — Твое слева, мое справа…

Показалось, что на лице мужчины мелькнула улыбка. Во тьме, нарушаемой лишь светом фонарей за окном было особо не разглядеть. Но так даже лучше. Я вдруг поняла, что не в силах сейчас смотреть в лицо мужчины, встретиться с ним взглядом. Вся решимость рассказать о сделанных выводах, вся уверенность в собственной правоте исчезла. Я показалась себе полнейшей идиоткой, напридумывавшей невесть что. Макс просил Кирилла соврать мне, так? Вот он и соврал. Что именно, не важно. Что до машины… Откуда мне знать…

— Макс, я следователю ничего не сказала.

— Почему?

— Не веришь мне?

Холодные пальцы Макса сжали мои.

— Прости меня, — в хриплом, словно сорванном голосе было столько горечи и боли, что на мои глаза навернулись слезы. — Прости, пожалуйста!

Он сполз с кресла на пол. Стал на колени и прижался лицом к моей руке. Я почувствовала влагу. Мое сердце было готово разорваться.

— Макс…

— Прости-и-и! — одержимо шептал, покрывая поцелуями мою руку, — Я люблю тебя! Люблю, Света.

Мне не было больно, когда я поднималась с подушек. Не было, когда я поднимала правую руку, чтоб прикоснуться к нему. Точнее было… Просто нереально больно, до агонии. Вот только боль эта была не от раны. Не от физической. Но от той, что была в душе. Не заживала долгие-долгие годы. В моей и его.