Книга Я (не)твоя собственность, страница 91 – Надежда Борзакова

Я разрыдалась. Закрыла лицо руками и завыла в ладони, сотрясаясь всем телом. От этого сильнее разболелся шов. Но физическая боль не шла ни в какое сравнение с той, что терзала душу. Мама села на кровать и обняла меня. Так, как никогда раньше не обнимала, по крайней мере, в моей сознательной жизни.

— Поплачь, моя девочка. Поплачь, а потом успокойся. Возьми себя в руки. Живи дальше. Ты должна жить ради ребенка. Ради ребенка Макса!

Она гладила меня по спутанным волосам. Укачивала, бормоча что-то ласковое. Долго-долго. Пока не иссякли слезы. Пока я не затихла, слепо глядя опухшими глазами на безоблачное небо за окном больницы. Синее-синее, как глаза Макса.

Он был такой маленький. Господи… Такой маленький и хрупкий. Лежал в боксе под капельницей и с кислородной маской на малюсеньком личике. Но дышал сам. И с аппетитом ел из баночки с пипеткой.

— Настоящий боец, — говорил неонатолог.

Боец… Парни так иногда называли Макса. Я слышала. Боец… Такой же, как его отец.

Посещать Никитку можно было строго по расписанию. Я считала часы до этих драгоценных минуточек, которые могла провести со своим сыночком. Смотрела на него, стараясь запечатлеть каждую черточку. Каждое движение.

Не верила, просто не могла какое-то время поверить, что это мое тело его создало. Что вот он самый настоящий живой ребенок. У него глазки, носик-пуговкой, губки. Ручки и ножки. Что он мой. Что это я его родила. Что стала матерью.

Каким-то чудом, учитывая ситуацию, пришло молоко. Грудь болела, наливаясь. Мама учила ухаживать за ней… она вообще очень многому меня учила. Первое время практически не отлучалась из больницы.

На третий день после родов явился следователь. Тот самый Тимофей Александрович, что вечность назад предлагал мне дать показания в обмен на защиту. Он раздувался от радости и даже не путался хотя бы изобразить сочувствие к молодой вдове только что родившей недоношенного ребенка, которого сейчас выхоживали врачи. Задавал вопросы. О врагах, о криминальной деятельности Макса… Я отвечала, что ничего не знаю. Фактически все так и было. Я знала немногим больше того, что мелькало в прессе и было у всех на слуху.

Уходя, следователь посоветовал мне поскорее уехать из страны. И это, пожалуй, был лучший совет, который я могла получить. Даже после того послания…

Огромный букет кроваво-красных роз. Его проверили охранники вдоль и поперек. Парни во главе с Романом круглосуточно дежурили возле меня и Никитки. Охраняли лучше, чем первую леди, однако если бы кто-то хотел со мной расправиться, то он бы нашел способ. Но, как оказалось, меня решили оставить вживых. Конечно же, не просто так…

«Живи спокойно, не оглядывайся через плечо. Ни тебя, ни твоих не тронут. Я был должен твоему отцу и теперь мы в рассчете.

P.S: о наследстве забудь. Но денег тебе хватит на жизнь».

И вот, во второй раз я стала уплатой долга. Как какая-то бездушная вещь, собственность. Именно такая участь уготована тем женщинам, которым не повезло оказаться в мире огромных денег и не хватило ума и сил занять там свое место. Хотя, учитывая, что собственностью Макса я по-настоящему не стала, этот раз-первый. Можно так считать?

Какая разница….

Подписи не было. И бумага была напечатана. Так что даже если б я захотела найти… Но я не хотела. Пусть забирает. Мне не нужны, мне никогда не были нужны эти проклятые деньги. Деньги, вдребезги разрушившие мою жизнь. Деньги, отнявшие мою любовь.