Книга Развод. Без права выбора, страница 43 – Гала Григ

Пока облачаюсь в халат, обида становится жгучей. До слез. Получается, как женщина, жена я его уже не волную.

— Знаешь, дорогуша, — возникает внутренний голос, — ты уж определись. То оскорбляешься, когда муж со всей страстью набрасывается на тебя, то обижаешься, что предлагает только поговорить.

Бррррр! Вспоминаю весь ужас последней нашей близости. На кухне! О, ужас! Неужели опять?

— Ахаха! — опять внутренний червяк. — Крыша у него еще не совсем поехала. Понимает, что рядом верный страж — Жанна. Так что намечается именно разговор.

Соглашаюсь с наглецом. И смело выхожу на кухню, ступая как можно тише, чтоб не разбудить Жанну. Вот уж она потешится надо мной, узнав о ночных посиделках с изгоняемым мужем.

Климов уже сидит за столом, сжимая виски руками. Видимо, ему тоже нелегко дается этот шаг.

Ну… сам во всем виноват.

Присаживаюсь с противоположной стороны стола. Во избежание… вот только чего, не знаю.

— Агния, прости меня. Прости за все. Не знаю, что на меня нашло. Я сам не могу простить себя за все, что натворил. Я не нахожу себе места. Не знаю, как вымолить у тебя прощение.

Сижу окаменевшая. У меня шок.

Но нахожу силы спросить:

— И за отель?

— Да. Я был не прав. Не могу себе объяснить, как все произошло. Как ты оказалась там с другим. Но должен был сначала разобраться, а потом уж…

— Значит все-таки допускаешь, что я могла изменить тебе?!

Он успевает взять мои ладони и крепко зажать в своих. Затем покрывает их поцелуями. Заглядывает в глаза.

— Нет Агния! Нет. Я люблю тебя. И даже если бы…

— Костя, — высвобождаю свои руки, — не знаю, почему, но я… тебе не верю. И тогда с трудом заставляла поверить тебе. И сейчас не верю в искренность твоих слов. Скажи честно, что с тобой происходит? Ты ведь намеревался немедленно подать на развод со всеми вытекающими для меня последствиями. И вдруг…

— Прости еще раз, но угрозами я пытался сломить тебя и заставить признаться в измене.

— Что же теперь? Ведь ты и сейчас допускаешь, что я изменила тебе. Как ты мог! И этот шантаж с обнародованием. И эти требования на основании дурацкого брачного договора.

— Ну дурак я, дурак. Все это чистой воды блеф.

Внимательно вглядываюсь в его лицо. Как ни стараюсь, не могу отыскать в нем следы раскаяния. Глаза холодные. И эта складка между бровями. Злая она какая-то, недобрая. И даже губы его холодные. Их холод поразил меня, когда он целовал мои руки. Эти холодные поцелуи не пробудили во мне ничего, кроме ответного холода.

Медленно поднимаюсь со стула. И, с сожалением глядя на Климова, повторяю:

— Я почему-то не могу поверить тебе, Костя.

Направляюсь к двери, спиной ощущая его недобрый взгляд и, не оборачиваясь, добавляю: — Надеюсь, утром ты уедешь… совсем уедешь.

В ответ на мои слова слышу, как на столешницу обрушивается его кулак.

«Ну вот, что и требовалось доказать», — отмечаю про себя с горечью. Слегка поворачиваю голову и ловлю его тяжелый недобрый взгляд.

Ну что ж, мой милый, даже если я ошибаюсь, даже если ты и впрямь раскаиваешься в содеянном, то побудь в моей шкуре. Помучайся. Хотя сильно сомневаюсь в этом.

Что-то во всем твоем раскаянии неестественное.

Что-то ты затеял. И игра твоя мне не нравится.

По всей видимости, тебе понадобилось время, чтобы обустроить свои делишки.