Книга Подкидыш из прошлого, страница 100 – Гала Григ

Открываю глаза. Ночь. Прошло, наверное, несколько часов.

Я чему-то улыбаюсь. Раскаяния нет. Есть только радость и вновь пробуждающееся желание. Оно сродни со всепоглощающей страстью.

Боюсь пошевелиться, чтобы не разбудить Матвея. Но внутри меня зреет какая-то взрывоопасная сила. Я уже боюсь дышать, чтобы мое горячее дыхание не обожгло спящего Матвея.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А он уже не спит.

Чувствую тяжесть его напрягшегося тела. Возбужденные мурашки вмиг разбегаются по трепетной коже. Кровь возбужденно стучит в висках. А затем вскипает где-то внизу живота, разливаясь порханием мотыльков.

Мы умираем в огне бушующей страсти. Но вновь и вновь возрождаемся под натиском неугасающего желания…

Эпилог

От NN

Отдавшись чувственным порывам, эти двое, так истосковавшиеся по любви, столько пережившие на пути к своему счастью, наконец-то обрели его. И никакая сила, никакие условности и ситуации уже не могли разлучить их.

Они собирали свою любовь по крупицам. Натыкались на острые осколки старых обид. Отыскивали друг друга в суете ежедневных проблем, коих было множество.

Первым делом Ксении пришлось расставить все точки над i в отношениях с Антоном. Вернувшись домой после встречи с Матвеем, она застала Туманова в своей квартире. Он сидел за столом на кухне, а перед ним стояла недопитая бутылка коньяка.

Это противоречило всем прежним правилам. Раньше Антон никогда не оставался у нее в ночное время. И никогда не пил. Это насторожило Ксению. Она предполагала, что разговор с Антоном предстоит серьезный, но не была готова к нему вот так, с порога.

В ней все еще порхали легкие мотыльки. И вся она все еще находилась в невесомом феерическом состоянии. И вообще предстала перед Тумановым до неприличия счастливой. Этакая блудница, не успевшая стереть с лица остатки любовных утех.

Он, пошатываясь, приподнялся со стула и сделал попытку подойти к Ксении. Но, взмахнув обреченно рукой, тяжело опустился на стул.

— Ну и кккак пппрошло ыыык (булькнуло что-то у него в гортани)… ссссвидание с пппрошлым? — Ксению передернуло. Отвечать не хотелось.

— Даже пппро Ромку зззабыла, — ехидно продолжал Антон. — А твердила, что все только ради него. Эээх, ты!

— Антон, тебе надо отдохнуть, ступай домой. Завтра поговорим.

— Да не о чем нам разговаривать, — словно вдруг протрезвев, твердо отчеканил он. — Ты… ты… ты — просто шлюха!

— Прекрати, Антон. Не говори того, о чем завтра пожалеешь.

— Да ни о чем я не пожалею! Я тебя полтора года обхаживал, молился на тебя, все для тебя готов был сделать, а ты!

— Да, я виновата перед тобой и благодарна за все, что ты для меня сделал. Но я не подличала… и не удаляла сообщения в твоем телефоне.

Плечи Туманова сразу виновато поникли. Он нетвердой походкой направился к выходу. И, уже взявшись за дверную ручку, тихо произнес:

— А ведь я любил тебя, Ксения. Прости, если что не так.

— И ты прости меня… за все, — прошептала она ему в спину.

Неприятный осадок, оставшийся после разговора, напрочь стер с лица счастливую улыбку, с которой Ксения вернулась домой. Но в соседней комнате, куда она вошла на цыпочках, чтоб не разбудить малыша и няню, оно вновь засияло счастьем. Она наклонилась над кроваткой и нежно погладила крепко спящего ребенка по щечке.