Книга Подкидыш из прошлого, страница 48 – Гала Григ

Пришлось пропустить его в кабинет.

— Рассказывай, — чуть ли не приказал он.

— Да пошел ты! Что я тебе расскажу? Что дура-баба вьет из меня веревки. Да не просто вьет, а завязывает в узел. И я не могу сопротивляться. Она режет меня без ножа.

Последние свои слова я сопроводил ударом кулака по столу.

— Угомонись, Матвей. Сотрудников переполошишь. Что там опять?

— Что, что! Теперь мне не отвертеться. Связан по рукам и ногам. Я ведь не убийца, черт бы меня побрал! Эта б***ь вены резать вздумала! И ведь что интересно — в ванную дверь не закрыла. Ты понимаешь, что это значит?!

— Хм, дураку понятно.

— Ну да. Только не ее матери! И еще: из-за ее фокусов ребенок мог погибнуть. Мне врач по этому поводу лекцию прочел. Да и самому, знаешь ли, не хочется стать соучастником.

— Долго ей еще догуливать? Скорей бы уж все разрешилось. — Кадышев с таким откровенным сочувствием посмотрел на меня, что мне стало совсем невмоготу.

— Долго. Что-то около пяти месяцев.

— Что ж ты хотя бы срок беременности не уточнил при разговоре с врачом?!

— Как-то не до того было. Чувствовал себя слишком виноватым в случившемся. Это ведь я надоумил Елену Васильевну поговорить с Ариной, чтоб та выбросила из головы идею о браке.

— Так ведь и сейчас еще не поздно, Матвей! Ведь после ЗАГСа ты уже никуда не денешься.

— Илюха, ты себя слышишь? Она вены резала!

— И что теперь? Сдулся мужик?

— Сдулся. Не могу больше. Я так устал от всего этого.

— Выход?

— Я понимаю, что ты считаешь меня безголовым слюнтяем, червяком бесхребетным, козлом отпущения. И так далее. Я сам считаю себя таковым. Но как я ни упирался, придется смириться… на время, по крайней мере. Остается меньше пяти месяцев. А там — тест. И, думаю, я буду свободен. Ну что такое развод? Переживу как-нибудь.

— А если все-таки ребенок твой?

— Не знаю. Но что-то мне подсказывает, что этого не может быть.

— Тогда я тебя не понимаю! Матвей, очнись!

— Не могу я рисковать жизнью крохи… Чей бы он ни был. Она же ненормальная. От нее что угодно можно ожидать. Вот тогда я точно себя не прощу. Поэтому… Я так решил. И можешь думать обо мне что хочешь.

Чувствуя на себе осуждающий взгляд Кадышева, я твердой походкой направился к выходу. Почувствовал острое желание побыть одному. И никому ничего не доказывать…

Так вон оно какое, семейное счастье, — печально думал я, сидя перед телевизором.

Прошло уже два месяца после торжественной церемонии, связавшей нас с Ариной узами брака. Вот только не в смысле создания семьи. А именно брака в смысле недоброкачественности изделия.

О каком качестве семейной жизни может идти речь, если наши отношения — сплошная фикция, договор находиться вместе исключительно по принуждению.

Я несу несусветную чушь? Отнюдь, нет.

Дав свое согласие на этот странный союз, я подписался под обязательством быть рядом с женщиной, которую не просто не люблю, а ненавижу всеми фибрами своей души.

И разве могло быть иначе, если, едва придя в себя после демонстрационного вскрытия вен, Арина заявила, что повторит попытку, если мы не поженимся. Вот в этом ей нельзя было не поверить. Эта ненормальная готова еще и еще раз рисковать не только своей жизнью, но и жизнью ребенка.

Это до какой же степени надо желать получить желаемое, чтобы рисковать жизнью! Только зачем ей это? Ведь прекрасно понимает, что я не люблю ее. И не может быть у нас никакой семьи. На что надеется? Привыкну? Да никогда!