Книга Измена. Уходя, - уходи, страница 20 – Гала Григ

Домой пока нельзя. Там я опять начну жалеть себя. Но мне ведь нельзя раскисать. Я должна быть сильной.

Глава 11

Ирина в шоке. Смотрит на меня округлившимися глазами, будто увидела привидение. Я же не удивлена таким приемом. Конечно, ведь после всех мозговых штурмов в надежде найти ответы на вспыхивающие вопросы я выгляжу не лучшим образом.

Она увлекает меня в мой кабинет. И сотрудницам остается только гадать, что это со мной и откуда я приперлась с огромной вещевой сумкой.

— Ты что творишь, малахольная? — приглушенным шепотом вопрошает меня подруга, явно осуждая мою самодеятельность.

— Ириша, миленькая, я там с ума сойду. Вот, смотри, выпросила лечение в домашних условиях. — Выгружаю перед ней ворох препаратов. — Я буду всё-всё принимать строго по часам. Но там я сойду с ума. Я просто не выдержу!

— Ну ладно… — сдвинула брови Ирина. — Только не смей рыдать, — добавила строго. — Не нужны тебе лишние разговоры.

— Ирусик, я там буквально извожу себя мракобесием. А здесь, в коллективе, придется держать ужасные мысли в узде. Прикинь, я до того додумалась, что посчитала себя виноватой в измене Кузи! Каково? А?!

— Понимааааааю, — тянет она, но, уже приняв какое-то решение, обычным тоном дает распоряжение мне, своему работодателю! — Значит так. Сейчас набросаешь себе что-нибудь на лицо и садись подписывать документы, раз такая деятельная. До конца рабочего дня еще два часа, поэтому вот тебе сводку. Вперед!

Она протягивает мне бумаги, а я, ошарашенная таким поворотом, не мигая смотрю на нее.

— Вообще-то… я на больничном…

— Ах, на больничном! Тогда — домой!

— Ира… Какая муха тебя укусила? — Стою в растерянности, не зная, то ли швырнуть ей бумаги на стол, то ли сумку хватать и… Дальше не знаю.

— А можно я с тобой вот здесь… посижу… тихонечко?

Ну вот, докатилась, у своего зама разрешения прошу посидеть в своем кабинете.

Ирина сменяет гнев на милость:

— Дуреха ты, Юлька. И чего в палате не лежалось? Приперлась она! Вся такая бедная и несчастная. Если я тебя жалеть сейчас начну, ты здесь вселенский потоп устроишь своими слезами. Возьми себя в руки. Определись, чего ты хочешь. Трудно. Но надо.

— Хочешь быть матерью-одиночкой? — уже спокойнее, но убедительно продолжает она. — Тогда придется набраться сил и терпения. Хочешь, чтобы Кузьмин был с тобой, смирись с присутствием в его жизни второй семьи. Мне показалось, что именно на это он намекал при нашем с ним разговоре.

Она не кричала, не ругала, не осуждала. Просто уговаривала принять единственно правильное решение и не метаться из стороны в сторону.

И ведь была совершенно права. Но, соглашаясь с ней, я исходила жалостью к себе любимой. А она призывала меня быть сильной.

Продолжаю слушать ее, но хочу возразить ей только в одном: она ведь даже не представляет, насколько больно столкнуться с предательством. Насколько страшно остаться одной, брошенной и никому не нужной. Однако молчу, давя в себе страх и заглушая боль.

— Ир, — хотела я продолжить разговор, вспомнив о ее странном предположении на намеки Руслана о нашем дальнейшем сосуществовании.

— Все, Юля. Ты обещала посидеть тихонечко. Вот и посиди. А мне еще поработать надо.

Она уткнулась в компьютер. И мне пришлось смириться, терпеливо дожидаясь конца рабочего дня. Но уж лучше здесь в качестве бесплатного приложения, чем одной в палате.