Книга Измена. Уходя, - уходи, страница 71 – Гала Григ

После обычного «Властью данной мне…» и т. д. вслушиваюсь в каждое слово, стараясь не смотреть ни на кого из присутствующих. Сквозь напряженную тишину слышу:

— «Я, Вершинин Игнат Дмитриевич, все движимое и недвижимое имущество завещаю своей жене, Вершининой Марте Игоревне. Решение о том, кому доверить руководство компанией тоже остается за моей супругой. Я выбрал такой вариант, учитывая, что в семье моей дочери, Юлии могут произойти самые непредсказуемые изменения, а Марта Игоревна в любом случае останется хранительницей всего, нажитого в нашем браке. К тому же, при любом раскладе она будет защищать интересы нашей дочери.

В случае смерти моей жены наследственный капитал, включая строительный бизнес, унаследует моя единственная и горячо любимая дочь Юлия…

Своим волеизъявлением я хочу обезопасить наследственный капитал и бизнес от случайных охотников поживиться. Такова моя последняя воля. Примите ее с пониманием. И живите с миром».

— Ниже стоит подпись и дата, — заканчивает свою миссию нотариус.

Вскидываю взгляд на Руслана. Он сидит с каменным лицом, на котором успеваю отметить подергивание левого уголка губ.

Судя по дате, отец переписал завещание буквально за две недели до своего ухода в мир иной. Получается, он уже тогда не доверял Кузьмину? Похоже на то.

Перевожу взгляд на маму. Она буквально застыла. Растерянно и почти виновато смотрит на меня. А вот в ней отец был уверен на сто процентов.

Но почему со мной так? Мне что же обижаться на него за недоверие, что я не сумею правильно распорядиться наследством? Да нет же! Надо знать папу и понимать слова матери о том, что он, помятуя об ошибках своей молодости, чуть не бросил к ногам любовницы все, что у него было. Только ее случайная смерть предотвратила подобный опрометчивый поступок.

Следовательно, он предусмотрел и мою безумную любовь к Руслану, и мою импульсивность, и мою молодость. К тому же, он ведь не оставил меня ни с чем, обеспечив еще при своей жизни мое безбедное существование. Доход с моего небольшого бизнеса вполне позволяет мне ни в чем себе не отказывать.

Медленно поднимаюсь со стула и подхожу к маме. В ее взгляде испуганная надежда, что я не обижаюсь на отца и тем более на нее. Обнимаю ее, целую в щеку и шепчу:

— Я люблю тебя. А отца понимаю. Он все правильно сделал. — И уже совсем тихо, прямо ей в ушко добавляю: — Как будто предвидел нынешнюю ситуацию.

Краем глаза успеваю заметить, как тяжело поднимается Кузьмин и, ни на кого не глядя, с низко опущенной головой, выходит из кабинета.

Отстранившись от мамы перевожу взгляд на Юсупова. На его лице застыло удивление. Он явно обескуражен таким поворотом, но пока не проронил ни слова.

— Все хорошо, Вадим, — с улыбкой обращаюсь к нему, но не вижу в ответ аналогичной оптимистичной реакции.

Простившись с нотариусом, мы втроем выходим из кабинета. Похоже, только я довольна результатом. Мама и Юсупов по-прежнему молчаливы. Правда, испытывают разные чувства. Если мама просто напугана свалившейся на нее ответственностью, то Юсупов явно озадачен.

Он предлагает отвезти нас домой к маме или ко мне, мотивируя тем, что нам, наверное, надо обсудить создавшуюся ситуацию. Решаем ехать к маме. Не самой же ей добираться домой, учитывая ее состояние.

Уже расставаясь, Юсупов просит меня задержаться на секунду. И, когда мама скрылась за дверью, он говорит: