Книга Это (не) твой ребенок, страница 46 – Гала Григ

— С этого дня ты уволена. И никогда, слышишь, никогда не смей даже думать ни обо мне, ни, тем более, о Марине. В обратном случае, я…

— В обратном случае, — прервал его Зуев, — Вам грозит конкретный срок. Поэтому я бы посоветовал уехать совсем из города. И помните, мы будем постоянно следить за Вами и Вашими действиями.

Красницкий больше не мог видеть женщину, причинившую Марине столько боли и страданий. Он встал, молча открыл дверь и, ни слова не говоря, жестом указал ей на выход.

Зина, не поднимая глаз, выскочила из кабинета. Зуев вышел за ней. Он посоветовал ей получить по-быстрому выходное пособие и никогда больше не переступать порог офиса.

Зуев вернулся в кабинет шефа:

— Надо распорядиться по поводу Зинаиды Марковны, позвоните в отдел кадров. Я уверен, что она больше не побеспокоит Вас.

— Спасибо, Антон! — Павел пожал Зуеву руку, стараясь унять дрожь своей. — Извини за несдержанность.

— Бывает. В такой ситуации любой бы не сдержался. Может, отвезти Вас домой? Вам бы не надо сейчас за руль.

— Буду признателен. Действительно, как-то мне нехорошо. Только чуть позже. Мне надо успокоиться, чтоб не испугать Марину. — он помолчал секунду, затем спросил: — Неужели это тоже любовь? Но какая она… — не мог подобрать слов.

— Бывает всякое. А пойдемте к нам в отдел. Там найдется что-нибудь крепкое, чтобы снять стресс. Вам это сейчас необходимо.

Красницкий кивнул. Ему и в самом деле необходимо было прийти в себя после ужасного объяснения, оставившего на душе тяжелый осадок. Марине в таком состоянии показываться не хотелось. Но и держать ее в неведении было недопустимо.

Короткая передышка, которую он позволил себе, дала время на обдумывание ситуации. Ведь Марине надо как-то объяснить случившееся.

Павел, не чувствуя за собой вины, решил ничего не скрывать от жены. Правда всегда лучше приукрашенной лжи, даже если принять ее порой бывает непросто.

— Мариша, — по глазам мужа она поняла, что есть новости. Вот только какие? Сердце женщины тревожно замерло, потом пустилось в галоп. Казалось, еще мгновение, и оно выскочит из груди. Марина присела на стул, не отводя взгляда от Павла. Прижала руку к животу, прислушиваясь к шевелению, спровоцированному ее волнением. Пыталась успокоить уже не только себя, но и крохотное существо, за которое была в ответе.

А Павел молчал, не зная, как объяснить всю несуразность произошедшего. Уловив ее движение и настороженность, решился:

— Успокойся, родная. Все хорошо, — сбивчиво и коротко пытался донести абсурдность звонков Зины. — Может быть, она с головой не дружит, — в отчаянии резюмировал он.

— Ты считаешь, что она действительно любит тебя? Тайно. Безответно… Бедная девушка.

— Солнышко мое, это не любовь, это беспочвенная шизофрения или что там еще бывает у психически нездоровых людей. — Павел задумался: — Синдром одиночества, маниакальная влюбленность, может быть… И знаешь, давай забудем это недоразумение, заставившее тебя переживать и волноваться. Она больше не посмеет побеспокоить ни тебя, ни меня. Ни нашего малыша. Зуев на всякий случай записал весь разговор, в котором она фактически призналась во всем. А это уже статья.

— Ты уверен?

— Практически на все сто. Дай мне обнять Вас. Я соскучился, — в его глазах было сплошное обожание. И не поверить в искренность его слов было невозможно.