Книга Бывшая жена. Я восстану из пепла, страница 10 – Тая Наварская

Наверное, так проявляется фаза отрицания. Я просто не могу поверить, что весь тот ужас, о котором беспрестанно толкуют медики, произошел со мной.

Что это я три месяца пролежала под аппаратами искусственного жизнеобеспечения.

Что это я не могу подняться с койки, потому что собственные ноги просто-напросто не держат.

Что это моя новорожденная дочь вот уже который месяц живет без мамы.

— Аделина, привет.

В палату интенсивной терапии, куда меня перевели относительно недавно, заходит Миша. Мой муж.

Он все такой же, каким я его помню. Высокий. Крепкий. Спортивный. С суровой решимостью во взгляде. На его плечи накинут белый халат, а в руках зажата небольшая кожаная сумка-планшет. Выглядит настороженным и напряженным.

— Привет, Миша, — отзываюсь я.

Губы так и норовят растянуться в улыбке, но я гашу в себе этот порыв. С моим пострадавшим от инсульта лицом это будет выглядеть ужасно.

Миша озирается по сторонам. Замечает у стены стул и, придвинув его к моей койке, неспешно садится.

Мне хочется, чтобы он произнес что-то хорошее. Что-то доброе, теплое, ободряющее… Но Миша почему-то молчит. Нахмурившись, бегает взглядом по палате. Будто специально избегает моего лица.

Я знаю, что выгляжу иначе, чем прежде. Похудевшая, изможденная, лысая. С кучей катетеров и в жуткой больничной рубахе. Наверняка ему неприятно на меня смотреть. И это осознание острой иглой вонзается в сердце…

— Как ты себя чувствуешь? — нарушая затянувшуюся тишину, спрашивает муж.

Говоря откровенно, плохо. Очень-очень плохо. Но я не хочу роптать. Не хочу выглядеть в его глазах еще более жалкой. Поэтому собираю волю в кулак и как можно ровнее произношу:

— Нормально. Доктора говорят, прогресс налицо.

— Да, я разговаривал с твоим лечащим врачом, — кивает Миша. — Он дает хорошие прогнозы, вот только…

— Только что?

— По его словам, полное восстановление вряд ли возможно, — произносит со скорбным вздохом.

Странно. А мне Константин Олегович озвучивал совсем иную гипотезу.

— Что это значит? — голос предательски дрожит и, дабы скрыть обуявшее меня смятение, я принимаюсь поправлять края одеяла. — Что я останусь инвалидом?

Миша снова вздыхает. Так утомленно и протяжно, будто вся тяжесть мира вмиг легла на его плечи.

Если честно, я совсем не так представляла нашу первую встречу. Думала, он будет целовать мои руки. Плакать и воздавать хвалу небесам за то, что я пришла в сознание. Ведь примерно так должен вести себя поистине любящий муж.

А Миша кажется каким-то… смущенным. Может, он не рад, что я очнулась? Или просто шокирован моим изменившимся внешним видом? Или, может, в те месяцы, что стерлись из моей памяти, произошло нечто такое, что изменило наши некогда крепкие и доверительные отношения?..

— Миш, я понимаю, это все очень неожиданно… — произношу я, отчаянно пытаясь не заикаться. — Но ведь самое страшное уже позади. Я справлюсь, слышишь? Обязательно справлюсь.

Муж вскидывается, будто выныривая из мрачного омута гнетущих размышлений. Фокусирует на мне взгляд и пробует улыбнуться:

— Ты права, Адель. Извини. Просто тебя так долго не было с нами… — он трет переносицу. — Черт! Я думал, что потерял тебя…

С этими словами Миша находит мою руку, лежащую поверх покрывала, и сжимает кончики пальцев. Я отвечаю ему тем же, ощущая острое, практически неконтролируемое желание расплакаться. То ли от радости, то ли от облегчения, то ли от щемящей душу тоски…