Книга Бывшая жена. Я восстану из пепла, страница 18 – Тая Наварская

Прежде я не задумывалась, как много функций выполняет наше тело. Какое оно сильное и мудрое. Я не предавала значения таким простым мелочам, как возможность самостоятельно заварить чашку кофе или перешагнуть бортик в ванной. А сейчас для меня это что-то запредельное. То, к чему я отчаянно стремлюсь и о чем мечтаю.

Все как в той старой поговорке: «Что имеем — не храним, потерявши — плачем». До комы я воспринимала свое крепкое здоровье как данность, а теперь безумно тоскую по нему.

Раньше у меня было столько проблем: бытовых, рабочих, личных… Я постоянно носилась как белка в колесе. Негодовала, разочаровывалась, переживала. А сейчас думаю: а было ли из-за чего? Теперь все эти проблемы ушли на второй план и кажутся абсолютно незначительными.

— Как ты сегодня, дорогая? — в комнату входит Миша.

Он опоздал. Обещал приехать к трем, а на часах уже полпятого. Но я не в претензии: наверняка у мужа уйма неотложных рабочих дел.

— Нормально, — отзываюсь я, окидывая его внимательным взглядом. — Сегодня приходил невролог. По его словам, есть значительные улучшения в работе лицевого нерва.

Признаться честно, я и сама вижу прогресс: если раньше правая половина лица была совершенно недвижной, то теперь я уже вполне могу поднять уголок рта. Врач утверждает, что в ближайшие месяцы мимическая активность полностью ко мне вернется, и мне очень хочется, чтобы его прогнозы оказались правдой.

— Рад это слышать, — бегло чмокнув меня в щеку, муж ставит на мою тумбочку пакет с продуктами.

— Что ты мне принес? — интересуюсь я.

— Яблоки и молочку, — отвечает он, садясь на стул. — Все, что ты любишь.

— Спасибо.

Повисает пауза. Миша с преувеличенным интересом разглядывает свои ладони, а я неотрывно смотрю на него.

Нет, все же ощущение глухой стены мне не померещилось.

— Миш, нам надо поговорить, — со вздохом начинаю я.

— О чем? — он вскидывает на меня настороженный взгляд.

— О нас. О том, что между нами происходит.

— А что между нами происходит? — его голос звучит ровно, но мне кажется, будто он уже натянул ментальную броню, дабы отгородиться от моих расспросов.

— Разве ты сам не чувствуешь? — негромко выдаю я.

— Не чувствую, — отрицательно мотает головой.

Опять вздыхаю. Кажется, разговор будет не из легких.

— Я ощущаю твою отстраненность. Твое напряжение и какой-то внутренний надлом. Скажи честно, ты разлюбил меня? Я… я тебе противна?

Миша стискивает зубы. Ведет челюстью из стороны в сторону, а потом поднимается на ноги и медленно приближается к окну, встав ко мне спиной.

— Это все… так запутанно, Адель. Не скрою, мне трудно смириться с тем, что ты стала другой, но… Но я не брошу тебя. Не нарушу обещаний, которые когда-то дал, стоя алтаря.

И снова его слова звучат как жертва. Как проявление долга, которым он не может пренебречь.

А я хотела слышать совсем не это…

— Ты говоришь про обещания, а я спрашиваю про чувства. Ты испытываешь хоть что-то по отношению ко мне? Ну, кроме жалости, разумеется.

— Конечно, испытываю, — его голос кажется глухим и каким-то потусторонним. — Ты ведь моя жена. И мать моих детей.

И снова не то. Не те слова, не те интонации…

Похоже, мои подозрения верны: Миша меня больше не любит.

В горле резко пересыхает, будто я проглотила пригоршню горячего песка. От центра груди к ребрам расползается ноющая боль, а сердце начинает колотиться часто и неровно.