Книга Бывшая жена. Я восстану из пепла, страница 29 – Тая Наварская

Согласно кивнув, улыбаюсь матери и с чувством сжимаю ее теплую руку. Я безмерно благодарна родителям. Они столько сделали для меня! И я сейчас не только про период болезни, но и про жизнь в целом. С чем-с чем, а с семьей мне чрезвычайно повезло.

Когда за последним гостем закрывается дверь, в доме повисает тишина. Только едва различимый звук мультиков, которые Ленька решил посмотреть перед сном, бесцветной трелью доносится со второго этажа.

— Как ты себя чувствуешь? — Миша закладывает ладони в карманы брюк и, чуть склонив голову набок, рассматривает меня.

В его глазах читается привычная обеспокоенность, но с недавних пор я вижу в ней отблески фальши. Если бы он действительно обо мне беспокоился, то не лгал бы в лицо. И уж тем более — не спал бы с другой.

— Неплохо, — отзываюсь я, сжимая пальцами подлокотники инвалидного кресла. И чуть помолчав, добавляю: — Миш, нам надо поговорить.

— Ох, дорогая… Может, лучше завтра? Что-то я так устал, — он проводит ладонью по лицу и демонстративно трет веки.

Я молчу, сверля его немигающим взглядом. А в груди тихо тлеющий огонек обиды превращается в настоящий пожар. Теперь, когда не нужно держать маску невозмутимости перед близкими, я наконец спускаю эмоции с поводка. И они буйным неконтролируемым потоком заполоняют нутро. Подобно горячей лаве, разливаются в душе, выжигая в ней черные уродливые дыры.

Должно быть, что-то в моем лице наводит мужа на мысль о неладном и, чуть поколебавшись, он все же спрашивает:

— О чем ты хотела поговорить?

— О твоей неверности, любимый.

Миша бледнеет. Краски стремительно отливают от его лица, выдавая обуявшие его чувства.

Шок. Непонимание. Смятение.

Однако уже через секунду муж раздраженно поводит плечами и, взяв эмоции под контроль, довольно ровно произносит:

— Что за нелепые предположения, Адель?

— Это не предположение, Миш, — горько усмехаюсь я. — А констатация факта.

Он снова дергает плечом. Сжимает челюсти до проступивших желваков. Взгляд застилается мрачной пеленой.

— Ты… Ты что-то вспомнила? — уточняет сбивчиво.

Судя по всему, он отчаянно пытается понять, что именно мне известно. И, к счастью, благодаря рассказу Веры у меня припрятан козырь в рукаве. Ведь амнезия — штука крайне нестабильная. Воспоминания могут исчезать. А могут — возвращаться.

— Да, вспомнила, — отвечаю я, напряженно всматриваясь в лицо мужчины, которого когда-то боготворила. — Я вспомнила твой поцелуй со светловолосой женщиной. В тот самый день, когда меня настиг инсульт.

Супруг шумно выдыхает, на несколько бесконечно долгих секунд прикрыв веки. А когда открывает глаза, в них, к моему немалому удивлению, нет ни тени стыда или сожаления. Они суровые и злые. Наполненные решимостью, от которой мне вдруг делается страшно…

— Знаешь, а это даже к лучшему, — неожиданно высекает Миша, скрещивая руки на груди. — Хорошо, что ты вспомнила. Потому что я дико устал скрывать!

— Что именно скрывать, Миш? — мой голос сухой и ломкий. Как шелест опавшей осенней листвы.

— Что я влюблен, Адель! По уши влюблен!

Я закусываю губу. До соленого, до крови! Лишь бы не расплакаться. Лишь бы не показать, какую неимоверную боль мне причиняют его брошенные в сердцах слова.

Влюблен… Черт возьми, он влюблен! А я-то надеялась, что это просто интрижка… Что он отпираться будет, отрицать… Но нет, Михаил настроен твердо.