Книга Ты - мой шторм, страница 61 – Яра Славцева

В какой-то момент один из районных следователей отвёл меня в сторону. Молодой, усталый, уже мокрый до белья.

— Коршунов, — сказал он, — на словах тут много чего. Но чтобы дело реально пошло, нужны ещё показания и экспертизы. По препаратам, по журналам, по финансам. Старое дело поднимать тяжело.

— Поднимайте.

— Мы поднимем. Я просто предупреждаю: это не будет красиво и быстро.

— Мне плевать на красиво.

Он кивнул и пошёл дальше. А я остался стоять, глядя на чёрную воду за окнами. Плевать на красиво. Да. Но, кажется, уже не плевать на другое. На то, кто рядом со мной, пока это всё происходит.

Ника подошла чуть позже, когда часть людей уже разъехалась, а Власова увезли — пока не как убийцу, но уже и не как хозяина жизни. В помещении сразу стало тише. И только тогда я понял, насколько вымотался.

— Ты белый, — сказала она.

— Комплимент так себе.

— Садись.

— Не хочу.

— Яр.

Вот этот тон.

— Ладно.

Я сел на ящик, Ника встала передо мной, расставив ноги, как капитан внутренней службы по борьбе с чужим самоуничтожением. На её щеке была грязная полоска, волосы растрепались, губы обветрились. Самая красивая женщина на всём этом проклятом побережье. Неудачный момент для романтических выводов, но кто меня спрашивал.

— Дыши, — сказала она.

— Я дышу.

— Нет. Ты сейчас существуешь на силе злости. Это не то же самое.

Я чуть не рассмеялся. Вот за что она мне досталась? За какие грехи, что именно такая? Человеку в моём состоянии положено либо выпить, либо сломать кому-нибудь челюсть, либо уйти в море до утра. А мне досталась женщина, которая требует дышать и смотрит так, будто отказ — это личное оскорбление.

Я послушался. Сделал вдох. Потом ещё один.

— Хорошо, — сказала она. — А теперь скажи мне самую честную вещь, которую можешь.

— Ненавижу тебя.

— Врёшь. Давай дальше.

— Я не знаю, что чувствую.

— Уже лучше.

— Я хочу убить его.

— Это ожидаемо.

— И хочу лечь где-нибудь на пирсе и не двигаться три дня.

— Тоже ожидаемо.

— И ещё...

Я замолчал.

— Что?

— И ещё я всё время думаю, что если бы не ты...

Она мягко покачала головой.

— Не делай из меня ответ на всё.

— Почему?

— Потому что я не хочу быть твоим кислородным баллоном, Яр. Я хочу быть человеком.

— Ты и есть.

— Тогда не перекладывай на меня весь смысл того, что сейчас с тобой происходит.

— Я не...

— Перекладываешь. Чуть-чуть. Я вижу.

Чёрт. Она снова была права. И это бесило даже тогда, когда спасало.

— Тогда самая честная вещь? — переспросил я.

— Да.

Я поднял на неё глаза.

— Я бы без тебя сегодня всё испортил.

Она долго смотрела на меня. Потом кивнула.

— Вот. Это честно.

— И мне от этого не легче.

— Никто не обещал.

Снаружи снова завыл ветер. Здание тряхнуло. Где-то хлопнула дверь. Шторм не собирался быстро кончаться.

— У людей на втором волнорезе сорвало электричество, — сообщил Глеб, влетая внутрь. — И есть сигнал, что на лодочной стоянке внизу кто-то застрял.

Я закрыл глаза на секунду. Ну конечно. Когда жизнь видит, что ты на грани, она всегда добавляет пару задач сверху.

— Поехали, — сказал я, вставая.

Ника тут же шагнула вперёд.

— Я с вами.

— Нет.

— Даже не начинай.

— Ника...

— Яр.

— Ты и так...

— Я уже здесь. Прими как стихийное бедствие.

Глеб посмотрел на нас с откровенным уважением человека, который давно понял, что шторм — это не только на улице.