Книга Ты умрёшь, если вспомнишь меня, страница 34 – Александра Ветрова

— Аня, — сказал он, и голос его дрогнул. — Ты пришла.

— Я вспомнила, — сказала я, и слёзы снова потекли по моим щекам. — Я вспомнила всё. Я вспомнила, как мы были счастливы. Я вспомнила свою болезнь. Я вспомнила, как я пыталась убить тебя.

Я упала на колени перед ним, и из горла вырвался надрывный крик.

— Прости меня, — прошептала я. — Прости меня, что я причинила тебе боль. Прости меня, что я была такой. Прости меня за всё.

Он опустился на колени рядом со мной и обнял меня. Я чувствовала его руки, его тепло, его дыхание, и в этот момент я поняла, что всё, что он говорил, было правдой. Он любил меня. И он простил меня.

— Тебе не за что просить прощения, — сказал он. — Ты была больна. Это не была ты. Это была болезнь. Я всегда знал это. И я всегда ждал тебя.

Мы стояли на коленях в коридоре, обнявшись, и плакали вместе. Слёзы текли по нашим лицам, но в них не было боли — только облегчение. Облегчение оттого, что мы наконец поняли друг друга. Облегчение оттого, что ложь больше не разделяла нас.

Но где-то в глубине моей души оставалась тень. То, что я ещё не вспомнила. То, что могло изменить всё.

И я знала, что это воспоминание придёт. Оно ждало меня, как хищник в темноте, готовый наброситься в самый неподходящий момент.

Но сейчас я была с ним. И этого было достаточно.

Мы сидели на кухне его квартиры, и я впервые за долгое время не чувствовала страха, находясь здесь. Всё выглядело иначе — не как тюрьма, а как дом. Я видела наши фотографии на стенах, наши книги на полках, его кружку с треснувшим краем, которую он не выбрасывал, потому что я подарила её ему на первый год нашей совместной жизни. Я не помнила этого подарка, но я верила, что так и было.

Максим налил мне чай и сел напротив, глядя на меня с такой нежностью, что у меня сжималось сердце. Я всё ещё чувствовала себя виноватой — виноватой за те годы, которые я провела в тумане, за ту ночь, когда я держала нож у его горла, за все те моменты, когда я смотрела на него с ненавистью, не понимая, что эта ненависть была порождена болезнью.

— Я не знаю, как благодарить тебя, — сказала я, и голос мой был тихим. — За то, что ты не сдался. За то, что ты ждал. За то, что ты не возненавидел меня.

— Я никогда не смог бы возненавидеть тебя, — ответил он, и в его глазах блеснули слёзы. — Ты была моей жизнью. Ты остаёшься моей жизнью. Даже когда ты смотрела на меня пустыми глазами, я знал, что ты там, внутри. Я просто ждал, пока ты вернёшься.

Я протянула руку и коснулась его пальцев. Он сжал мою ладонь, и я почувствовала тепло, которое разливалось по моему телу, прогоняя остатки холода. Мы сидели молча, и это молчание было красноречивее любых слов.

Но в моей голове всё ещё крутились обрывки воспоминаний, которые я не могла собрать в единую картину. Я помнила счастье, болезнь, попытку убийства. Но между этими фрагментами была пустота. Что-то важное ускользало от меня, что-то, что лежало в центре всего, как камень, брошенный в воду, разбивающий гладкую поверхность на тысячи рябящих кругов.

— Максим, — сказала я осторожно. — Я не всё вспомнила. Я чувствую, что есть ещё что-то. Что-то, что я должна знать. Что-то, что случилось до того, как я заболела. Ты можешь рассказать мне?

Он замер. Его рука, которая сжимала мою, на мгновение напряглась, и я увидела, как его лицо стало серьёзным, почти настороженным.