Книга Развод. Чистыми ногами по новой земле, страница 6 – Данна Леднива

— Пап, — сказал он тихо.

— Да?

— Я получил двойку.

Он ждал. Ждал крика. Ждал злости. Ждал того, что отец начнёт читать ему нотации. Что начнёт спрашивать, почему. Что начнёт требовать объяснений. Что начнёт контролировать. Что начнёт быть тем, кем был раньше. Тем, кем были все взрослые в его жизни. Тем, кем была мама.

Но отец не крикнул. Не начал читать нотации. Не начал требовать объяснений. Он просто посмотрел на него. Долго. Молча. И потом сказал.

— По какому предмету?

— По физике.

— Понятно.

Отец встал. Пошёл в комнату. Вернулся с дневником. Сел рядом. Открыл дневник. Посмотрел на двойку. Посмотрел на Кирилла. И Кирилл увидел в его глазах не злость. Не обиду. А что-то другое. Что-то похожее на понимание. На то чувство, которое бывает, когда человек помнит, каким он был в этом возрасте. Когда он помнит, как ему было трудно. Когда он помнит, что он тоже не понимал.

— Я в твоём возрасте тоже не понимал сопромат, — сказал отец. — Мне было так же трудно, как тебе сейчас. Я тоже получал двойки. Я тоже не хотел учиться. Я тоже думал, что это всё бессмысленно.

Кирилл посмотрел на него. Удивился. Не ожидал. Не верил. Не ожидал, что отец признается в этом. Не ожидал, что отец скажет, что он тоже был таким. Не ожидал, что отец не будет читать ему нотации. Не будет требовать. Не будет контролировать.

— Правда? — спросил Кирилл.

— Правда, — отец улыбнулся. — Я был таким же, как ты. Таким же трудным. Таким же непонятым. Таким же ленивым. Но я вырос. И я понял, что физика — это не просто предмет. Это способ думать. Это способ понимать мир. Это способ видеть то, чего не видят другие.

Кирилл смотрел на него. И видел перед собой не того отца, который ушёл из семьи. Не того отца, который предал. Не того отца, который был тенью. А другого отца. Того, которого он нашёл этим летом. Того, который был настоящим. Того, который был живым. Того, который был отцом.

— Давай разберём задачи вместе, — сказал отец. — По-солдатски. Без истерик. Без криков. Без нотаций. Просто ты и я. И физика.

Кирилл посмотрел на него. И почувствовал, как внутри что-то сдвигается. Как что-то, что было зажато годами, наконец освобождается. Как что-то, что он носил в себе как тяжёлый груз, наконец падает. Как он впервые за долгое время почувствовал, что хочет учиться. Не потому что должен. Не потому что его заставляют. А потому что хочет. Потому что хочет быть лучше. Потому что хочет быть таким, как отец. Потому что хочет доказать, что он не маменькин сынок. Что он не неудачник. Что он — Кирилл. Просто Кирилл.

— Хорошо, — сказал он. — Давай.

Отец улыбнулся. Встал. Принёс учебник. Сел рядом. И они начали разбирать задачи. Вместе. По-солдатски. Без истерик. Без криков. Без нотаций. Просто отец и сын. И физика.

В школе было плохо.

Кирилл знал это с утра. Почувствовал, когда вошёл в класс. Почувствовал, когда сел за парту. Почувствовал, когда одноклассники начали смотреть на него. Не так, как раньше. Не с интересом. Не с дружелюбием. А с насмешкой. С вызовом. С тем самым чувством, которое бывает, когда человек нашёл жертву. Когда человек нашёл того, над кем можно смеяться.

— Смотри, кто пришёл, — услышал он голос Дениса. — Маменькин сынок.

Кирилл опустил глаза. Посмотрел на свою парту. На свои руки. На свою тетрадь. И почувствовал, как внутри поднимается знакомое чувство. Чувство стыда. Чувство вины. Чувство, которое он знал слишком хорошо.