Книга Любить Палача. Обратный отсчёт, страница 24 – Ian luv

Платье, которое выбрал Демьян, было цвета запекшейся крови. Тяжелый бархат, открытые плечи, длинный шлейф. Оно было великолепным и пугающим. Когда меня зашнуровали в корсет, я почувствовала себя куклой в подарочной упаковке.

Визажист долго колдовал над моим лицом, скрывая глубокие тени и выравнивая тон. Седую прядь он хотел закрасить спреем, но Демьян, вошедший в этот момент, остановил его.

— Оставь, — приказал он, стоя в дверях в черном смокинге. — Уложи так, чтобы это выглядело как стиль. Как вызов.

— Но, господин Калашников... — начал стилист.

— Я сказал: оставь.

Когда все закончилось и меня подвели к ростовому зеркалу, я не узнала себя. На меня смотрела не Арина, студентка и бариста. На меня смотрела дорогая, трагичная вещь. Смертельная бледность, подчеркнутая темно-бордовым платьем, глаза, лихорадочно блестящие от стимуляторов, и эта серебряная полоса в волосах, придающая мне вид какой-то древней ведьмы, запертой в молодом теле.

— Идеально, — прошептал Демьян, подходя сзади. Его отражение возвышалось над моим. Его таймер тикал: 00:06:15.

Он протянул мне бархатную коробочку. Внутри лежало колье — россыпь рубинов, похожих на капли крови на снегу.

— Надень. Это скроет пульс на шее.

Я послушно застегнула холодный металл.

— Ты ведешь меня туда, чтобы показать, как трофей? — спросила я. Голос был ровным, действие лекарств Льва действительно убрало дрожь, заменив ее странным, ватным спокойствием.

— Я веду тебя туда, потому что только ты видишь правду, — он взял мою руку, обтянутую длинной перчаткой, и поднес к губам, но не поцеловал, а просто вдохнул запах кожи. Я дернулась, но он держал крепко. — Сегодня там будет Волков. И еще дюжина стервятников, которые ждут, когда я упаду. Они думают, что я болен. Что я умираю.

— Ты и так умираешь, Демьян. Ты уже мертв.

Он резко поднял голову, и его зрачки сузились.

— Пока ты рядом — нет. И сегодня они это увидят. Они увидят, что я полон сил. А ты... ты будешь сканировать зал. Я хочу знать, у кого из моих "друзей" время на исходе.

— Зачем?

— Информация — это власть, Рина. Если я знаю, что главе центробанка осталось жить неделю, я буду действовать иначе, чем если у него в запасе тридцать лет. А если я увижу кого-то с коротким сроком... кого-то полезного... я смогу предложить им сделку. Или подтолкнуть.

— Ты чудовище, — выдохнула я без эмоций. Это была просто констатация факта.

— Я выживший, — поправил он, надевая черные перчатки, скрывающие его собственные руки. — А выжившие не бывают святыми. Идем. Машина ждет.

Путь до старинной усадьбы в центре Москвы, где проходил благотворительный бал фонда «Наследие», мы проделали в молчании. Майбах Демьяна плыл по улицам, как черный призрак. За тонированными стеклами мелькали огни города, и я видела размытые красные пятна над головами пешеходов.

Демьян не отпускал мою руку ни на секунду. Наши пальцы были переплетены, и я чувствовала, как тончайшая струйка энергии течет от меня к нему. Это не было болезненно, как поцелуй, это было похоже на медленное кровопускание. Фоновый режим. Подпитка.

Усадьба встретила нас вспышками камер. Журналисты толпились у красной дорожки, выхватывая из темноты лица знаменитостей, политиков и олигархов.

— Улыбайся, — сквозь зубы процедил Демьян, когда швейцар открыл дверь. — Держи спину. Смотри на них свысока. Ты теперь часть моей легенды.