Книга Любить Палача. Обратный отсчёт, страница 35 – Ian luv

Кира закатала мне рукав. Игла вошла в вену, и по телу разлился искусственный холод. Гемостатики. Стимуляторы. «Бинт на гангрену», как она выразилась раньше.

— Лев, — Демьян выпрямился, не сводя с меня взгляда, но обращаясь к начальнику охраны. — Усилить периметр. Никто не входит и не выходит. Если увидишь хоть тень Волкова или его людей в радиусе километра — стреляй на поражение. Мне плевать на законы.

— Демьян, — голос Льва был тяжелым, как могильная плита. — У нас проблема. Система безопасности первого уровня отключена. Камеры на парковке закольцованы.

Демьян замер.

— Когда?

— Три минуты назад. Как раз когда вы... — Лев не договорил, кивнув на разбитую ампулу. — Мы слепы внизу. Я поднял ребят в боевую готовность, лифты заблокированы, но...

— Он здесь, — прошептала я.

Холод от лекарства Киры смешался с другим холодом — липким страхом, ползущим по позвоночнику. Я чувствовала это. Как чувствуешь приближение грозы, когда воздух становится плотным и электризуется.

Волков не просто хотел забрать меня. Он устал ждать.

— Стеклянная тюрьма превращается в мышеловку, — усмехнулся Демьян, но в его глазах не было веселья. Он проверил магазин пистолета — тяжелого, черного «Стечкина». — Кира, бери Арину и идите в паник-рум. Лев, со мной к лифтам.

— Я не пойду в клетку, — я попыталась встать, но голова закружилась.

— Пойдешь, — Демьян наклонился, его лицо оказалось в сантиметре от моего. — Потому что если они доберутся до тебя, всё это было зря. Ты — моя жизнь, Рина. Буквально. И я не отдам тебя этому упырю.

В этот момент свет в пентхаусе моргнул и погас.

Москва за панорамными окнами продолжала сиять тысячами огней, равнодушная к нашей драме, но внутри воцарилась тьма. Только красные цифры над головой Демьяна горели во мраке, как маяк в аду.

00:05:40

— Началось, — констатировал Лев, выхватывая оружие.

Первый взрыв прогремел не внизу, а наверху. Звук разбивающегося бронированного стекла на террасе был похож на крушение поезда. Ударная волна прокатилась по гостиной, опрокидывая вазы и срывая картины со стен.

Они не поднимались на лифте. Они спустились с крыши.

— В укрытие! — заорал Лев, открывая огонь по теням, скользнувшим внутрь через разбитую панораму.

Вспышки выстрелов разорвали полумрак стробоскопическим эффектом. Я увидела фигуры в черном тактическом снаряжении, спускающиеся на тросах. Их было много. Слишком много для простой охраны. Это были профессионалы.

Кира схватила меня за руку и потащила прочь от зоны обстрела, за массивную мраморную барную стойку.

— Демьян! — крикнула я, оглядываясь.

Он стоял посреди хаоса, спокойный, как сама смерть. Он стрелял скупо, расчетливо. Каждая пуля находила цель. Я видела, как один из нападавших рухнул, сжимая простреленное горло. Над головами боевиков тоже были цифры — десятилетия, годы. Демьян обрывал эти сроки за доли секунды.

Но их было больше.

— «Батарейку» брать живой! — прохрипел кто-то из нападавших сквозь искаженный динамик маски. — Калашникова — в расход!

Волков даже не пришел сам. Он прислал зачистку. Это оскорбляло больше, чем страх смерти. Мы для него были просто строчками в ведомости активов.

Пуля высекла искры из мрамора в сантиметре от моей головы. Я вжалась в пол, закрывая уши. Грохот стоял невообразимый. Запах пороха перебил запах крови.