Книга Генерал черных драконов. Попаданка с довеском для Хозяина Запределья, страница 58 – Любовь Черникова

Доев рагу и похлебку до капли, на последнем издыхании завернула булочки и остатки хлеба в полотенце, да припрятала в сумку. Погасила светильник и, не раздеваясь, легла в постель рядом с сыном. Стоило голове коснуться подушки, как меня просто унесло!

Вынырнула я из липкого, точно паутина, сна, потому что меня настойчиво трясли за плечо.

— Белка, проснись! Да проснись же!

— А? Что?

Сонно моргая, я уставилась на Мышь. Чем-то не на шутку встревоженная хозяйка таверны склонилась над моей постелью, держа в руках подсвечник со свечным огарком. Конечно же, она не могла не заметить спящего рядом со мной ребенка.

Стоило осознать это, и меня обдало жаром. Даже сон как рукой сняло. Неужели за мной погоня? Кто сдал? Белка? Извозчик?

Я вздрогнула и подскочила. Села на кровати, уставившись на Мышь умоляющим взглядом. Она ведь тоже женщина. Возможно, даже мать… Хотя, чего это я? Офелия тоже женщина и дважды мама, а толку?

— Белка, дела плохи! Забирай своего бельчонка и скачите куда подальше. На тебя заказ поступил, — разъяснила мне ситуацию хозяйка.

— В каком смысле заказ?

Я уставилась на нее с недоумением.

— Поймать и вернуть в отчий дом велено. Дают хорошую награду. Очень хорошую! Понимаешь, о чем я говорю?

— Шариками? — выдохнула я, как по наитию.

Брови женщины взлетели к короткой челке, и в глазах мелькнуло понимание.

— Шариками, — согласилась она и усмехнулась одним уголком рта.

— Почему вы меня предупредили?

— Я же сказала, что не сдаю постояльцев. Я — Полевая Мышь, а не какая-то шкура продажная. Понравилась ты мне. Есть в тебе что-то такое... Располагающее. А вот та лейра, что тебя ищет, неприятная особа. Так и тянуло ей шею свернуть.

— Это Офелия — моя мачеха, — догадалась я сразу.

Мышь скривилась.

— Мне ваши родственные связи совершенно не интересны, но за остальных постояльцев не ручаюсь. Так что убирайся отсюда, иначе не пройдет и часа, как тебя выследят. А если ребенок твой заплачет, то и того раньше. Здесь это, как ты понимаешь, в диковину. Обязательно кто-нибудь захочет посмотреть, кто орет.

— Но… Куда же мне идти?

От одной мысли, что придется снова таскаться по улицам мне поплохело. Я совершенно не выспалась и бежать была совсем не готова. Чугунная голова намекала, что сейчас начнет сильно болеть. Мышцы затекли от статичной позы и ощущались, точно резиновые. Мне не хотелось бежать, мне хотелось свернуться в комок и горько заплакать.

А потом я посмотрела на спящего Сашку и поняла, что вынесу все ради сына.

— Не мое дело, куда ты пойдешь. Я даже советовать ничего тебе не стану. И не потому, что такая бессердечная, а чтобы никто от меня не узнал. Поверь, среди нас есть те, кто умеет искать, и очень хорошо. Особенно за такую цену. Так что думай сама, где укроешься, а я выведу тебя незаметно.

Хозяйка отошла к двери и выжидательно уставилась на меня.

Вскочив, я принялась судорожно наматывать слинг, одновременно ища глазами Хомку. Оставить его здесь я не могла, но в полумраке обнаружить черного хомяка было почти невозможно. Плюнув на предосторожности, позвала его:

— Хомка, ты где? Просыпайся! Мы уходим!

Хомяк выбрался из темного угла. Увидев его, Мышь выругалась.

— Я думала, тебя коты съели!

— Угу. А я живой. Вот… Вы это… Простите меня за грубые слова, лейра. Меня хозяин заставлял всякие гадости про вас говорить, а я сам не хотел, — внезапно вежливо извинился Хомка за былые прегрешения.