Книга Клятва дракона, или Непокорная невеста, страница 147 – Любовь Черникова

Я не так хорошо разбиралась в искусстве, но была готова поклясться, что работа принадлежит перу истинного мастера. Подошла ближе, тщетно поискав автограф, но ничего не обнаружила. Ни малейшей закорючки на полотне. В голову пришла мысль: неужели, это что-то из запрещенного творчества?  Живая картина — артефакт, вроде карты Ренгольда?

На уроках магического искусствоведения нам рассказывали, что одно время такие портреты были в моде. Люди на них жили своей жизнью, совершая ограниченный набор определенных движений. Мелочи вроде взмаха ресниц, поворота головы, смены эмоций. Или вот как здесь, ничего, кроме взгляда, зато такого, что до мурашек пробирает. Случалось, что обладатели подобных произведений потихоньку сходили с ума, а некоторые даже кончали с собой. Я тут же вспомнила историю, рассказанную преподавательницей, о несчастной вдове, которая разговаривала с портретом мужа, поссорилась с ним в какой-то момент и свела счеты с жизнью. На нас тогда это произвело сильное впечатление.

Стоили такие картины недешево, потому несчастные случаи происходили среди знати, и каждый получал громкий резонанс в обществе. Драконы рассердились и запретили такое рисовать, а готовые работы выкупали и изымали. Если что-то и сохранилось, то лишь в тайных частных коллекциях, да в сокровищницах правящих драконьих родов.

Я пристально уставилась на нарисованную девушку, а та на меня. В какой-то момент мне почудилось, что ее губы чуть дрогнули в надменной улыбке…

Нет, показалось. Надумала себе… Брр!

В том, что у отца могла сохраниться запрещенка, я даже не сомневалась. Блэкроки всегда были себе на уме. Вот только странно было бы вывесить такой портрет туда, где драконы его непременно заметят.

И все же я выпустила магические щупы и просканировала полотно и раму, но определить наверняка, такой ли это портрет, или нет, не смогла. Какой-то магический фон присутствовал, но в равной степени он мог исходить как от самой картины, так и от стен замка. А еще он мог говорить об особенном таланте художника.

Спрошу потом у Элины. Она в искусстве лучше моего разбирается, решила я.

В конце коридора показались драконы, и на душе сразу стало легче. Как будто туча, нависшая над головой, растаяла. Аж отпустило. Коридор стал светлее, и даже эта картина больше не казалась столь таинственной. Ну девушка и девушка на портрете. С чего я решила, что с ней что-то не так?

— Лира, ты что здесь одна делаешь? — Ренгольд подошел и поправил прядку моих волос.

На портрет он взглянул только мельком, а на меня — внимательно и слегка напряженно.

— Девочки разошлись, а я вот картину увидела… — задумчиво протянула я.

— Картину? — Рен снова посмотрел на портрет. — Это кто-то из Блэкроков?

— Понятия не имею.

Я пожала плечами и только хотела спросить, не замечает ли он что-то странное, как вздрогнула от резкого звука.

Дверь покоев Аудбьерна хлопнула так же, как перед этим дверь Анатраны.

— Что это с ним? — удивилась я.

— Не обращай внимания, — отмахнулся Рен. — Лучше скажи, что с тобой. Ты сама не своя. Даже не сразу меня заметила.

— Не знаю, как и сказать. Муторно вдруг на душе стало…

Озвучив собственные ощущения, я поняла, что только что мы веселились и играли в мяч, а теперь хорошее настроение как-то само по себе улетучилось. Медленно направилась к двери своей комнаты, но так и не протянула руки, чтобы ее открыть. За меня это сделал Ренгольд. Он вошел первым и внимательно все осмотрел.