Книга Приручить темноту, страница 122 – Любовь Черникова

– Добей! – прохрипел он, и из его рта потекла кровавая дорожка.

Я выполнил все его просьбы… И первую и вторую.

— Вик! – Лерка хрипела и сучила ногами.

Осознав, что творю, я вернулся в реальность и в шоке отпустил ее. Сестра не устояла на ногах и завалилась назад, вращая в воздухе руками, точно крыльями. Еще миг и она упадет вниз с полуразрушенной лестницы и разобьется насмерть – здесь не было перил, а до земли лететь целых три этажа. Мой телефон упал, а я так и не успел схватить Мелкую. К счастью, она с ловкостью кошки извернулась и уцепилась за край выщербленной лестницы. Занятия альпинизмом не прошли даром.

— Лерка, бля!

Я поспешил к ней и ухватил за шкирку, помогая выбраться. Она прислонилась спиной к стене и, уставилась на меня тяжело дыша.

— Ты чуть не убил меня, чертов придурок! Совсем переклинило?

— Твоими молитвами, сестра! Твоими молитвами… Умеете вы, бабы, мозги вывернуть!

— И твоя Ксюша?

Я глубоко вдохнул, в который уже раз, восстанавливая контроль над собой. Спросил обманчиво спокойно:

— Лера, где она?

— Поищи. Может, и найдешь.

Проследил за ее взглядом, направленным в темноту подвала, я похолодел.

— У нее никтофобия, дура!

Если Лера вызнала каким-то непостижимым образом про Ксюшины страхи и заманила ее сюда, моя любимая сейчас в аду!

— Не найду, вернусь и добью тебя, поняла?

Лерка фыркнула и протиснулась мимо меня наружу. Не обращая больше на нее внимания, я бросился вниз.

— Ксюша? Ксю!

Под ногой внезапно провалилась ступенька. Вместе с каменными обломками я полетел вниз.

Ксения Светлова

В лучах утреннего солнца здание из красного кирпича уже не казалось таким зловещим, и я с энтузиазмом принялась за съемку.  В какой-то момент даже сделала несколько селфи, пристроив камеру на обломок кирпича. Этого показалось мало, и я осмелилась пробраться внутрь. Сквозь разрушенные перекрытия и в большие окна сюда проникало достаточно света, разве что в западной части царил полумрак.

Я немного побродила по гулким коридорам, заглядывая в проемы и комнаты. Под ногами хрустело каменное крошево то и дело попадались осколки битого стекла.  Одну из стен украшало замысловатое граффити, прочие покрывали традиционные для подобного места надписи: «Вика + Толя = Love», «сдес был Армэн», «Иванова – шалава».

Последняя заставила невольно вздрогнуть. Я поспешила дальше и свернула в одну из комнат. Свет здесь падал как-то по-особенному, и я сделала несколько интересных кадров. Вдруг показалось будто стекло под ногой хрустнуло, но не у меня. И еще раз. Прислушавшись, я совершенно запуталась. По всему выходило, ходят не внутри, а снаружи – под окнами. Причем не скрываясь.

Я осторожно выглянула и улыбнулась от неожиданного зрелища.

— Золотая? – я узнала лошадь Анвара, на которой вчера мы вместе ехали верхом.

Тонконогая красавица необычного золотистого окраса – я хорошо ее разглядела тогда у конюшен.

Фыркая и, покачивая головой, транспорт щипал траву, осторожно переступая через обломки и балки. Я подняла камеру и сделала несколько снимков, прежде чем осознала, что что-то тревожит меня в этой, с виду мирной картине. Лошадь дорогая и породистая, разве ее можно оставлять в таких местах? А если она поранится или споткнется и повредит себе ногу? Но Золотая без сбруи и даже не привязана. Может, забрела сюда случайно? Но разве, на выпасе их не принято стреноживать?