Книга Приручить темноту, страница 71 – Любовь Черникова

Избегая смотреть на мужчину, я поднялась и надела туфли, подобрала с пола сумку. Глядя на себя в зеркальную стенку лифта, поправила одежду, пригладила волосы, невзначай прикрыв ими пылающее лицо. Украдкой покосилась на Анвара. Тот так и остался сидеть на полу, лишь запрокинул голову и прикрыл глаза. На меня он больше не смотрел.

И на мой вопрос не ответил.

Анвар заговорили снова, лишь когда вышли на улицу, и я достала смартфон, намереваясь вызвать такси.

— Я подвезу, только не спорь! – коротко бросил он, и не оборачиваясь, направился к машине.

Я и не стала, эгоистично стремясь продлить время вдвоем. Мне было удивительно хорошо и комфортно до того, как мой вопрос выстроил между нами незримую стену. Но и не поинтересоваться я не могла.

И вот мы ехали вдвоем в машине, но разговор не клеился. Атмосфера непринужденности и доверия пропала, и все вернулось на круги своя. Стало грустно. Словно бы меня допустили в некое закрытое место для избранных, а затем выгнали за плохое поведение. После посиделок в лифте моя жизнь уже не станет прежней, как бы смешно это не звучало. Анвар уже завтра забудет обо мне, а я еще долго буду бороться с мыслями о том, что не сбылось, да и не могло бы сбыться…

Пробок уже не было и «Лэнд Крузер» неумолимо приближался к моему дому. Я лихорадочно пыталась придумать тему для дружеской беседы. Хоть что-то, чтобы растопить это отчуждение, что повисло в тишине и причиняло дискомфорт. Но каждый раз бросив украдкой взгляд на угрюмый профиль Анвара, я отказывалась от этой затеи. Он сидел с плотно стиснутыми губами и обращал на меня столько же внимания, сколько на пустое место. Я чувствовала себя уязвленной и отчего-то одновременно виноватой.

А еще я вдруг отчетливо увидела границу, где заканчивается Анвар и начинается Виктор Добронравов. Этот второй вызывал во мне робость и ощущение огромной пропасти между нами…

— Сюда? – нарушил он молчание, указав на поворот во двор.

— Угу, – подтвердила я.

Автомобиль затормозил у единственного подъезда дома-свечки. Виктор вышел из машины и открыл мне дверь. Подал руку, помогая выбраться наружу, и тут же выпустил. Сердце кольнула какая-то тоска. Все.

— Проводить? – спросил сухо, будто из вежливости.

Наверное, если бы сейчас со мной говорил Анвар, я бы рискнула согласиться…

— Не стоит. Спасибо, что подвез, – ответила нарочито бодро и постаралась улыбнуться, скрывая несчастное выражение глаз. – Извини за беспокойство.

Промеж бровей мужчины залегла суровая складка, сделавшая его старше на вид.

— Как хочешь, – он равнодушно глянул на меня. – Тогда, пока.

— Пока! – отчего-то захотелось плакать.

Непроницаемый взгляд буравил мне спину все время, что я возилась в поисках ключей. Отчаянно хотелось обернуться. Вернуться к нему и пожаловаться, что боюсь сегодня оставаться одна. Согласиться на что угодно, но я не столь бесшабашная, как та же Машка Ветлинская. Да и вряд ли этот идиотский порыв возымел бы смысл…

Тойота с ревом сорвалась с места, стоило мне шагнуть через порог. Железная дверь подъезда лязгнула магнитным засовом, точно ставя точку. Я прижалась к холодной поверхности спиной и выдохнула, сморгнув набежавшую влагу. Покосилась на старенький лифт, решив, что как-то боязно в него заходить. И, вообще, физическая нагрузка отлично помогает прогнать ненужные мысли. Подбодрив себя таким образом, тоскливо потопала на одиннадцатый этаж.