Книга Королева непослушания, страница 88 – Ада Николаева

— Только если прежде ты пообещаешь не целовать меня против воли!

— А если по обоюдному согласию? — он склонился ближе.

— Такого не случится, — я тоже подалась вперёд. Наши носы едва не касались друг друга, а переплетённые пальцы успели сформировать общую температуру и ощущались как единое целое.

— И я буду за тобой приглядывать, — шёпотом добавил парень.

— Как будто до этого ты так не делал… — мой осипший голос тоже перешёл на шёпот.

Мы оказались в опасной близости друг от друга. Случившееся около часа назад растормошило во мне самые разные чувства, включая потребность в защите и поддержке, но так продолжаться не могло. Мы оба это почувствовали, а потому почти синхронно отвернули лица и разняли руки. Помолчав несколько мгновений, Влад произнёс:

— Я отведу тебя в дом.

— Не хочу возвращаться. Давай ещё немного побудем одни.

* * *

По возвращению в пансион нас ждал выговор. Двадцать восемь человек сдерживали смех и зевоту, когда один Вячеслав Яковлевич распинался, пытаясь нас запугать. Гости покинули школу рано утром, не став дожидаться возращения своих отпрысков, переложив воспитание на профессора, с чем он очевидно не справлялся.

Не страшно нести наказание, когда провинились все. Эта массовость и сплочённость буквально витала в воздухе вперемешку с амбре от ночных коктейлей. Правда в моей душе помимо всего застыла тревога, поутихшая с лучами солнца. Однако я всё ещё не знала: был ли нападавший случайным сельским маньяком или одним из нас? Кому и чем я могла насолить, а главное, нужно ли ещё опасаться? Хотелось бы верить, что всему виной совпадение, не имеющее никакого отношения к ребятам. Мало ли сколько в России живёт оборотней, а может Влад и вовсе ошибся. Подонок сбежал, а рядом с его нашлись собачьи следы. Это же посёлок, мало ли там шляется по кустам живности.

— За такой проступок я имею полное право отстранить всех вас от занятий! — продолжал свою тираду Вячеслав Яковлевич.

— Как страшно… — прозвучал голос из толпы.

— Продано, хоть отосплюсь! — воскликнул другой.

Мужчина пыхтел, еле сдерживая собственного внутреннего зверя. Даже прохладный дождь и отсутствующее солнце не могли остудить его пылающие щёки. Утро выдалось на редкость пасмурным для лета, но хорошо ложилось на моё текущее настроение. Меня не волновали слова профессора в отличие от синяка на шее.

— Трое из вас проявили ответственность! — он всё ещё распинался. — Из тридцати одного студента лишь трое оказались достаточно взрослыми и рассудительными, чтобы не участвовать в побеге! После занятий, пока они будут отдыхать, все остальные понесут заслуженное наказание!

— И что это за наказание такое? — спросила стоящая рядом со мной Каролина, скрестив на груди руки. Тушь размазалась на её глазах, а роскошное изумрудное платье больше напоминало смятую тряпку.

— То, что вам прежде незнакомо, — тяжёлый труд! А сейчас марш приводить себя в порядок и на занятия! Никакого сна и поблажек!

Первое занятие проходило у Демьяна. Из-за непрекращающегося дождя урок перенесли под навес. Я уже предвкушала, как подремлю с закрытыми глазами, пока остальные ребята закашливаются от благовоний и закрывают уши от «тишины» из колонки. Но не тут-то было. В пансионе нашли способ раздражать и меня, поставив передо носом некий травяной чай, от которого исходил невыносимый смрад. Причём чувствовала его только я. Он не оказывал на меня того же эффекта, что способы, действовавшие на волков, но создавал неприятное ощущение дискомфорта. Я испытывала нескончаемые потуги к рвоте, нежели ярость или желание обратиться. Что ж, рвота — неотъемлемая часть кошачьей сущности. Хорошо бы ещё всё это прилетело на Демьяна, устроившего мне эту пытку. Но преподавать, как назло, отсел подальше. Жаль, жаль.