Книга Розовый космос Розы, страница 99 – Ада Николаева

— Плевать. — Выплюнула изо рта по слогам.

Плевать мне не было, но хотелось, чтобы было.

Минуты тянулись как часы. Мне никто не сообщал, вернулся ли Нирон, а самой узнать было неоткуда. Даже не знаю, что я хотела услышать больше: что лейтенант ещё не вернулся или вернулся, но видеть меня не хочет.

То, как он отказался говорить со мной по связи, задело меня до глубины души. Мне начало казаться, что так легко на этот раз мы не помиримся. Я-то думала, что произнесу слова прощения и всё станет как прежде. Теперь я не была настолько в этом уверена. В груди поселилась тревога и не только из-за нашей с ним ссоры, там было что-то ещё.

Я крутила камни на запястье и меня не покидало чувство, будто Нирон не должен был улетать без меня, но ведь и улетел он один по моей вине.

Мне срочно требовалось избавиться от накопившихся чувств и эмоций, выпустить пар и перезагрузиться. И нет для этого места более подходящего, чем тренажёрный зал, ведь ничто так не прочищает голову как пробежка до потери пульса или распухшие от боксёрской груши костяшки пальцев. Испытывая сильное физическое изнеможение, тебе становится не до предчувствий.

Переодевшись в удобную спортивную одежду, я вдруг поняла, что не была в зале со времён лётной Академии. На «Титане» всегда находились дела поважнее, нежели тренировки. Сейчас же я вообще ничем не занята, кроме как тревожными мыслями, а потому могу и даже хочу уделить время своей физической форме.

Дорогу до спортзала мне подсказала карта на стенде в коридоре среднего яруса. После инцидента на мостике меня начали обходить стороной как офицеры, так и рядовые члены экипажа. Посему видно, что молва о неуравновешенной дочке адмирала Росса уже успела разойтись по крейсеру и теперь меня избегали буквально все.

«Плевать», — напомнила себе и в этот раз даже поверила.

В зале было тихо и безлюдно, но только на первый взгляд. Оказалось, что отцовский экипаж даже тренируется дисциплинированно: молча и без возмущений. В помещении не играла музыка и всё, что я слышала — это собственное сбившееся от нагрузки дыхание и звук железа, стукающегося между собой в дальнем углу. Я без остановки крутила педали на велотренажёре, мечтая умчаться подальше от своих мыслей — выходило с переменным успехом. Изнеможение в ногах, конечно, отвлекало, но время от времени я всё равно вспоминала о Нироне, и тогда с новыми силами разгоняла педали, сосредотачиваясь на боли в мышцах, а не в сердце.

Пальцы крепко обхватили грипсы велотренажёра, а взгляд то и дело соскальзывал на браслет из дафианских фамиров. Стыд за сказанные в гневе слова придавал мне сил продолжать, даже когда голова прояснилась, и я осознала, чего на самом деле сейчас хочу.

Хочу так сильно устать, чтобы заснуть замертво и проснуться прямиком к возвращению лейтенанта, но для этого мне нужно растерять все оставшиеся силы до капли.

В ушах звенело, волосы липли к вспотевшему лицу, а ноги больше не болели, я практически перестала их чувствовать. В глазах потемнело и я была вынуждена остановиться, поскольку такими темпами могла потерять сознание.

Я кое-как слезла с тренажёра, едва удержав себя на своих двоих. Ноги стали ватными и совсем меня не слушались. Только сейчас я ощутила сильную жажду и наступающее в организме обезвоживание.