Книга Ассистентка для похитителя мыслей, страница 77 – Наталия Журавликова

А на груди его взгромоздилось нечто. Будто бы огромная пиявка с руками, ногами и черной лентой языка, который присоской крепился посреди лба брата.

Большие зеленые глаза вращались воронками. Смотреть в них было невозможно, казалось они затягивают внутрь.

Б-р-р, кошмарище какой!

— Тиберий! — закричала, почти завизжала я. И этот громкий звук смог отвлечь чудовище!

То, что уже не было Эмроном, заскрежетало, язык втянулся между черными губами.

Тварь вскочила, бросилась ко мне. Схватила за плечи. И тут же перед глазами мелькнуло темное. В лоб толкнулось липкое и я услышала глухой стук, даже не поняв, что это звук падения моего же тела на пол.

Голубоватый, мерцающий мир выключился. Меня не стало.

А потом я вновь появилась. И первое, что сделала, уши прикрыла. Потому что было очень громко. Чудище верещало, пытась вырваться из рук Андреаса.

— Тебя зовут Эмрон, — гудел Андреас, словно вворачивая каждое слово, приди в себя, чтобы ответить за свои мерзкие поступки.

Тело оборотня обмякло, он перестал издавать вообще любые звуки. Удивительно, что от ладоней Угрюмоша все еще шел свет, позволяющий разглядеть происходящее. Я видела, что к Русто возвращается его человеческий облик.

Зашевелилась мама на стуле. Какой-то звук послышался с кровати. Только Тиберий все так же лежал окоченевшей куклой.

Неужели мы опоздали и его не удастся спасти? Я попробовала шевельнуть рукой. Не очень но получилось. Пальцы онемели и словно замерзли. Скосив глаза, я увидела, что кажется они посинели. Или в неверном свете так смотрится.

Сейчас, сейчас я встану и помогу брату. И всей моей семье. Такой странной, взбалмошной семейке людей, повернутых на себе и порой невнимательных к проблемам других… пока не появляется необходимость спасать. И тогда рука помощи протянется. И даже моя творческая мамочка будет готова за меня чудище голыми руками порвать. Или, что еще страшнее, моего собственного отца. Ведь она на него нападала тогда, когда…

Мысли, которыми я пыталась разогреть кровь, чтобы оживить замороженные оборотнем конечности, некстати прервались.

Было от чего. Я отвлеклась на них, Андреас занят был возвращением Эмрону человеческого вида.

А Юджин Филин вот этим воспользовался в своих целях. Я не ожидала, а они у него, оказывается были.

Одним прыжком заместитель Андреаса Угрюмоша перемахнул через меня и с силой приложил к затылку начальника медальон. Тот самый, который использовал на собеседовании.

Руки Андреаса обвисли. Он резко выпустил оборотня. Филин же выбросил вперед другую руку, с зажатым в ней устройством, напоминавшим согнутую трубку. Что-то щелкнуло и в лицо Угрюмошу ударил черный свет. Андреас взмахнул руками и начал заваливаться на балконную дверь.

— Пошли со мной, быстро! — скомандовал Филин Эмрону, приложив медальон уже к его лбу.

Да что творится-то такое?

Это как темная комната, из которой открывается дверь в другую комнату, а там в окнах тоже темнота!

Когда просвет-то уже?

Эмрон с глуповатым выражением лица покорно пошел за Филином. Выглядел он уже полностью как человек, только очень потрепанный. Одежда лохмотьями висит, волосы взъерошены, на щеках пятна.

Но неожиданности не заканчивались. Андреас, который вроде как без чувств падал назад, чтобы выбить стеклянную дверь на балкон своей широкой спиной, внезапно твердо встал на ноги и произнес совершенно ровным голосом: