Книга На метле двоим не место, или Ведьма для жреца, страница 100 – Наталия Журавликова

Было ясно, мои шансы на успех здесь оценивают, как минимальные. Проще говоря, никакие.

Хворост в этот раз располагался не грудой, а был художественно скомпонован, мне это напомнило домики из спичек. Вздохнув, я пошла на снижение и увидела фигурку Омерфора в той самой линялой мантии, он махал мне руками, как бешеный. Встречает, радуется. Что ж, падаем судьбе навстречу!

27.1

— Ты что, знаков не понимаешь? – Омерфор смотрел на меня со злостью.

— Понимаю, ты мне руками махал, звал спуститься.

— Не здесь же, а подальше, значительно! Я тебе показывал влево, долетела бы до края площади и дождалась меня!

Верховный жрец был раздражен, наверное, я нарушила какой-то важный этикет и теперь церемониал пройдет не по регламенту.

— Ну, извините, валл жрец. У меня может свое видение на организацию своей казни.

— Это не обязательно было, – начал Омерфор, но вдруг заткнулся. Я с интересом ждала продолжения, но вместо него дождалась прибытия герцога Риануртского. Стало быть, не хотел сын при папе говорить, почто меня налево зазывал.

Глупо, смешно, несвоевременно, но сердце у меня при этой мысли заколотилось. Ничего, скоро это прекратится.

— Готова ли ты принять свою участь, посланница? – спросил Амосфей.

— С последним солнечным лучом, как договаривались, – ответила я вежливо и уверенно, – Иналуру еще не отозвала свое светило.

Религиозного мрака подпустить не мешало. Пока я жива, есть надежда, что головоломка решится. Почему-то было ощущение, что я как никогда, близка к ответу на загадку Иналуру. И если удастся понять, чего не хватает, чтобы вернуть в город осадки, богиня смилостивится. Или проклятие спадет.

Я увидела, как над толпой плывет треугольник, звеня бубенчиками. Да неужели? В честь моей казни амнистию что ли объявили, и фальшивого шамана выпустили?

Но нет, это оказалась Алисад. В балахоне, который выглядел, как парадный. И с прической точь-в-точь как у Иналуру.

— Спасибо тебе, Ларисоль, – сказала шаманка, добираясь до меня, – благодаря тебе, я почувствовала в себе силы взять в руки инструмент моего отца. До этого я готова была даже на поддельного мужа, которому можно подсказывать всякие шаманские штуки. И как бы немного самой быть причастной к моему семейному делу. Я ведь сама отсюда, вовсе не приезжая. Родилась в деревеньке под Риануртом, поэтому в центре меня не знает никто. А у нас тут, как ты сама заметила, до равноправия очень еще далеко.

— И правильно, – встрял Амосфей, как всегда, добродушно посмеиваясь, – как можно доверить вашей сестре такое серьезное дело, как разговор с богами и стихиями? Приличные женщины у нас не высовываются, не встревают в важные процессы.

— А надо бы их туда встроить, – сказала я, – а то нет у вас равновесия. Девушки ходят как тени и даже о своих чувствах заявить боятся. Будто их быть не может.

На площадь опускались сумерки. Солнце вот-вот сядет, а я тут феминистские инициативы пытаюсь до местного правителя донести. Хороша посланница. Жанна Д`Арк, не иначе. И закончу в точности как она! Хотя нет, там другое. Я, скорее, Клара Цеткин какая-нибудь.

Но мой самоэкскурс в историю феминизма пришлось прервать. Над площадью пронесся звук горна и зычный, хорошо поставленный голос профессионального ведущего объявил:

— Уважаемые валлы! Дорогие гости Рианурта! Ведьма Ларисоль, известная как посланница Оделаморы, сейчас получит последнюю возможность вызвать дождь. Просим ее подняться на лобное место, чтобы все могли ее видеть и слышать!