Книга Кошмар для инспектора, или Скандал в академии магии, страница 64 – Наталия Журавликова

— Расскажите, что именно было обнаружено у подозреваемой, — спросил судья, но я понимала, что это простая формальность, поскольку перед ним лежал список улик.

Флитч перечислил изъятые в моем кабинете артефакты, затем перешел к тем, что найдены в квартире. К моему удивлению, он еще сообщил о каких-то монетках, лежавших в тайнике под полом.

Под полом?

Не помню, чтобы при мне находили какие-то деньги, да еще там! Когда они успели полы разобрать?

Я кинула вопрошающий взгляд на Родрика. Он пожал плечами, а потом отвернулся, стараясь сохранить непроницаемый вид.

Флитч, между тем, уже рассказывал о результатах обыска у Бетрама. Мой секретарь испуганно ойкал после каждого пункта списка. Наличие такого количества улик у него дома явно шокировало Бека.

— Кроме того, — добавил дознаватель и сделал паузу, — мы установили, что декан Элмин была частой гостьей Бетрама. И наверняка, гостьей очень личной!

— Что? — не вытерпела я.

— Попрошу соблюдать тишину! — сурово сказал судья.

Следом вызвали второго дознавателя, Жерома Хэтчиса.

Он дополнил рассказ своего коллеги, поведав, что в квартире Бетрама нашли мои волосы и некоторые личные вещи. А у меня при повторном обыске обнаружили его зубную щетку, чуть ли не в ведерке с мороженым. Как по мне, ложка там уместнее и гигиеничнее смотрелась бы.

— Принимая во внимание убедительные доказательства, — закончил Хэтчис, — я считаю, что Лавиния Элмин должна и дальше находиться под арестом. И скажу больше — временный статус ее заключения пора сменить на постоянный.

Дело плохо.

После дознавателей к трибуне вышел Дрим. Оказалось, у него есть имя — Элджернон. Как же красиво!

Милаха-оборотень рассказал, что по результатам исследования, найденные в обеих шкатулках пряди волос принадлежат разным людям. Та, что обнаружена у министра Гвинера Ринера, отрезана с головы сотрудницы нашей академской столовой. А вторая принадлежит преподавателю с моего факультета.

— Как интересно, значит это отделение вновь фигурирует в деле, — внушительно произнес судья.

Я смотрела на него и понимала — он для себя все уже решил. И каждым завитком своего парика уверен в моей виновности. Где же положенная беспристрастность, ваша нечисть? То есть честь…

— И слово предоставляется инспектору Родрику Ишеру, — провозгласил судья, — специалисту, благодаря которому мы сумели разоблачить эту коварную преступницу и ее безвольного помощника.

Бетрам икнул. Мне показалось, на “безвольного” он обиделся.

— Ждем ваших окончательных выводов.

Родрик уверенным шагом подошел к трибуне. Встал за ней. Я ждала, что же он скажет. Загонит меня в тюрьму еще глубже? Переведет из подозреваемых в обвиняемые?

Что ж, я могла понять и судью, и дознавателей. Все сложилось настолько удачно, четко, понятно, логично. Зачем еще кого-то искать?

Даже пострадавшие меня узнали и радостно подтвердили, что именно я отдавала им приказы.

— Ваша честь, — начал Родрик, — и уважаемые коллеги. Боюсь, мы с вами стали жертвами расчетливого, хладнокровного и очень глумливого преступника.

Неужели он так обо мне?

Впрочем, совсем недавно инспектор называл меня беспринципной и аморальной. Фестиваль комплиментов продолжается.

— Неизвестный нам злоумышленник нарочно подводит нас к нужным ему выводам.

— О чем вы, Ишер? — не понял судья.