Книга Её проклятие. Его Истинная, страница 2 – Наталия Журавликова

Тут он впервые посмотрел в глаза Дориане, словно принимая, что она не вещь.

— За неповиновение Властителю ты будешь проклята, безумная! Все еще будешь упорствовать?

— Лучше проклятие, чем участь игрушки в лапах жестокого правителя! — твердо сказала девушка.

— Так тому и быть. В темницу ее! — Деебор неожиданно рявкнул, словно полномочия, данные Властителем, смогли наделить его и голосом.

В комнату тут же вбежало двое стражников, которые сопровождали посланника по статусу.

Они притормозили, вопросительно глядя на своего начальника.

— Схватить ее, — Деебор показал пальцем на девушку, — завтра она будет предана проклятию на глазах у всего города. Чтобы другим неповадно было перечить посланнику самого Властителя.

— Мерзавка неблагодарная! — прошипела Лиз, когда Дориану выводили из комнаты, не дав собраться.

Убогий каменный мешок освещала лишь пара толстых, оплывших свечей. По склизким, поросшим зеленью стенам стекала влага. Дориане казалось, ее темница дышала. А огоньки свечей — это два припухших, как у непутевого гуляки, глаза. И они рассматривают ее, насмешливо подмигивая.

Девушка сидела на твердом и узком ложе, обхватив колени руками. Ей хотелось откинуться назад, дать спине отдохнуть. Но мешала брезгливость. Этих стен касаться было нежелательно.

Сколько она тут? Ей казалось, часы прошли с тех пор, как шакалы Деебора кинули ее сюда. Двое мерзавцев еще и ехидно переглядывались, пялясь на нее. Уснуть она тут точно не сможет. Будет слышаться скрежет в замочной скважине.

Что будет с ней дальше?

Дориана ждала наказания за непослушание.

Душа ее обливалась слезами.

Еще так недавно у нее было все. Она дочь барона Линлора. Богатого, щедрого человека из рода Белых целителей. В жизни, на ее взгляд, он совершил всего одну глупость.

После смерти матери Дорианы женился на Лиззет, ее двоюродной сестре. Она вроде бы и родственница. Но впервые Дори увидела ее на церемонии прощания с мамой. Та скончалась после продолжительной болезни. После этого барон Линлор забросил целительство и перестал заниматься благотворительностью. До этого он практически содержал две лечебницы.

Два года отец не выходил за пределы родового поместья. И принимал только родственников, своих и дочери. А те очень уж зачастили. Особенно Лиззетт.

Дори помнит тот день, когда зашла в библиотеку и застала тетушку на коленях у отца. Нет, ничем таким, что так интересно обсудить в компании за карточной игрой, те не занимались. Лиззетт клятвенно уверяла, что извлекала соринку из папиного глаза.

Но дворецкий, что стоял в тот момент у Дори за спиной, сказал, что соринка осталась там, где была, а вот кое-что другое едва не извлеклось само по себе.

Дориана его не поняла. Но вот отец так и покатился со смеху. У них с дворецким всегда были теплые отношения.

Бедняга рыдал, как мальчишка, на папиных похоронах…

Но сначала, разумеется, была свадьба.

Отец Дори прожил с мачехой, Лиззетт, почти пять лет. И около года назад погиб при невыясненных обстоятельствах.

Отправился гулять верхом, приключилась гроза. Конь вернулся в имение один, а отца нашли спустя двое суток, на дне обрыва.

Вот тогда в жизни Дорианы прочно обосновалась угольно-черная несчастливая полоса. Беспросветная, как вечная ночь на краю мира, который никогда не разворачивается в сторону Светила, как бы ни крутилась их планета.