Книга Вороница. Пойманные души, страница 39 – Татьяна Морец

— Доброго Светила, – мой голос скрипит старым несмазанным колесом.

— Очнулась, – с облегчением выдыхает он. – Меня тоже отпустило. Ждал, когда лихорадка пойдёт на убыль. И маг-целитель обещал, что вскоре наступит просветление. Знахарь сразу к нему направил, сомневался в своих силах. И твоих. Длительная хворь опустошила бы тебя, Эвара, а следом и меня.

Точно! Привязка. Он же чувствовал то же, что и я. Но находил силы заботиться обо мне. Я важный элемент в возвращении артефакта: помру от красной хвори, и сумеречника ждут новые трудности. Но пока своим присутствием я вызываю лишь помехи вместо помощи.

— Прости, – скрежещу я виновато. Не будь на нём «печати врана», Амиран выглядел бы значительно лучше, разве что устал бы, заботясь обо мне. – Много времени мы потеряли?

— Не твоя вина́, Эви. Красная лихорадка прицепилась к тебе. Прошло две ночи с тех пор, как мы на постое в таверне. Больше пугает, почему вообще болезнь надуло в наши края, – задумчиво произносит мужчина, перебирая записки. – В Пиреи она не редкость, как и смерть от неё. Но у нас её не бывало раньше. Я отправил отцу весть, лихорадка опасна, они пошлют магов сюда, а нам же следует ехать дальше. Пусть найдёт того, кто понаблюдает за ближайшими окрестностями. Арнахдаш рядом, мы так плотно заселили его, если красная хворь нагрянет, много живых погибнет, – смурно делится Амиран и, кажется, не злится на меня.

Могло ли проникновение лихорадки быть связано с тем, что защита Роунхельма ослабла?

— Это из-за того, что Завеса дрогнула? Что мы знаем о красной хвори? А вдруг она результат запретной магии и просочилась к нам, когда… – размышляю я путано вслух.

— Напишу отцу. Толковая мысль, Эвара. Мы вкладывали больше сил в Завесу и сумеречную магию. А красная хворь не была нашей заботой. – Приободрившись, мужчина чиркает послания и отправляет, хлопая почтовым футляром. – Скоро принесут горячей воды, нужно смыть с тебя мази и травы. И прикажу приготовить куриный суп с клёцками. Если ты в состоянии, нам нужно ехать дальше. Опасность миновала, – с этими словами он покидает маленькую комнату, которую нам пришлось невольно делить.

Вода! Амиран деликатно промолчал, что мне нужно смыть с себя и пот. От меня несёт, и простыня, которой я укрыта, далека от чистоты и свежести. Только теперь я замечаю, что кроме тонкой застиранной ткани на мне абсолютно ничего нет. Закрываю глаза, унимая противный голос, тот зудит, что меня раздели, пока я лежала безвольной куклой. Но я понимаю же: так было нужно. По всему телу мелкие лопнувшие сосуды, выглядящие как сыпь.

Брезгливо заворачиваюсь в простыню и тащусь в уборную, наступая босыми ступнями на доски. Они отполированы ногами до блеска, но не идеально чистые. Не натягивать же мне сапоги. Сначала позабочусь о своей опрятности.

В крохотной видимой части зеркала пытаюсь разглядеть хоть что-то, как я и думала – видок мой ужасен. Лопнувшие сосуды не только на теле, но и на лице, и покрасневшие белки глаз ничуть не красят меня. Красная лихорадка получила своё название из-за таких кровоизлияний. Когда организм не может её побороть, тело сплошь становится пурпурным. И живой погибает. Ну ничего: у нас впереди шесть дней пути – отъемся и отлежусь. Двуликие волки и собаки быстрее бы оправились от последствий хвори, но у вранов раны заживляются как на обычном человеке.