Книга Вороница. Пойманные души, страница 72 – Татьяна Морец

От мысли, что произойдёт, если неединичные мертвяки, а тысячи поднимутся на земли Южного Света, леденеют руки. Нам не выстоять, если столько умертвий восстанут. А без Завесы Роунхельм погибнет очень быстро. И весь Южный Свет. И архипелаг Изгой, они и так не всегда успешно справляются с нежитью, порой выползающей из воды.

Но следующие его слова звучат чуть ли не хуже предыдущих.

— Но, возможно, и обратное… Если вместо отлива наступит большой прилив, тогда весь Южный Свет поглотит вода. Как когда-то случилось с Северным континентом, приблизительно шестьсот зим назад. – Мужчина заботливо кутает меня в одеяло.

— А теперь спим. Скоро подъём. Иначе мы пропустим завтрак и придётся ждать до обеда, – заявляет Амиран. Да он любит поесть больше, чем я! – Завтра разбираться с клеймом твоей девчонки, мне требуется здоровый сон.

И как теперь спать? Говорила мне няня Мирель, когда я пыталась болтать по ночам: «Не веди тяжёлые речи, когда Светило упало за горизонт». Как никогда понимаю мудрость кочевницы. Верчусь на узкой полоске ложа между стеной и сопящим блондином. Громко вздыхаю, когда очередная попытка уснуть проваливается.

— Засыпай сама, или снова помогу, – преспокойно заявляет маг. А я думала, он видит десятый сон. – Не спишь и своим ёрзаньем не даёшь заснуть и мне. Но способ я выберу другой на этот раз.

— И какой же?! – громко вскрикиваю я. Мне и прошлый не понравился.

— Когда я буду любить тебя – ты тоже будешь громко кричать, – напыщенно заявляет Одуванчик и зевает. – Именно так и усыплю, буду иметь тебя, пока глаза твои не сомкнутся от усталости.

Я поперхиваюсь негодованием. А он не умрёт от скромности. «Не будем спешить» – кажется, так сказал мне Одуванчик несколько часов назад.

За негодованием я прячу своё смущение и интерес, что так подло растёт во мне с каждой лучиной, проведённой рядом с нахальным белобрысым магом. Особенно когда он так близко, и я чую его мятное дыхание с корицей, смешанное с обволакивающим приятным запахом мужчины. В повозке я ехала после Красной хвори и ничего не замечала, в хан-сарае на широкой кровати мы держали приличное расстояние между друг другом. А здесь же…

— Сплю-сплю, – бормочу я, пытаясь совладать с новыми для себя чувствами. Опускаю веки с твёрдым намерением заснуть без посторонней помощи.

И открываю глаза, когда свет уже льётся в каюту. Не помню, как я уснула. До утра, по счастью, ко мне больше не приходили сны.

Амиран открыл створку окна и погасил нагревающий шар. Чистый, прохладный воздух врывается вовнутрь, но мне не холодно, я завёрнута в тёплое одеяло. Сумеречный пристроился за столиком и снова занят записками. К тому же у него в руках свиток с картой. Он беззвучно шевелит губами и водит магическим пером линии по желтоватой бумаге. Снова захлопываю глаза, потому что ловлю себя на мысли, что любуюсь блондином. И чувствую так уютно в этой каюте рядом с ним.

«Ещё немного – и растаю, как снег под лучами весеннего Светила», – корю себя я и громко фыркаю.

— Ты проснулась. Замечательно. Нас ждёт завтрак, и займёмся клеймом твоей служанки. Вернусь через пятнадцать лучин, думаю, тебе должно хватить этого времени, – Амиран резво подскакивает с пуфа и скрывается за дверью.

Я же радуюсь возможности остаться одной и привести себя в вид, устраивающий пирейского капитана. Приятности на этом не заканчиваются, совместный завтрак на палубе дарит мне дополнительный заряд хорошего настроения. Мне неудобно есть с платком, но я так рада снова вырваться из маленькой каюты. Да и не привыкла я, любящая свободу и тайгу, сидеть так долго взаперти.