Книга Начать сначала, страница 25 – Татьяна Морец

— Не грусти, малыш! – пытался утешить ее я. Отставил пирог в сторону и перетянул к себе Аделин. – Ты талантливая, смелая, ответственная, добрая. Никогда не думай про себя плохо. Поступки твоей матери никак не говорят о тебе. Ясно? – я заглядывал ей прямо в глаза и понял, что окончательно поплыл.

Снова захватил птичку в плен, с рычанием вгрызаясь в ее рот. А та нисколько не пыталась меня остановить, наоборот своими действиями все больше разжигала огонь внутри меня. Хаотично водила ладонями, тянула рубашку за ворот. Когда я вдавил ее в себя, смело сжала свои руки на моей заднице, переходящей в хвост и скользила ниже, исследуя.

«Если продолжим так дальше, не смогу остановиться. И оттрахаю птичку прямо здесь», – размышлял я сквозь марево желания. Почти ни о чем не мог думать. Только о том, как хочу скорее оказаться в ней.

«Нет, нельзя. Если у нее это первый раз. Я должен быть очень внимательным и осторожным».

Словно читая мои мысли, Аделин со сбившимся дыханием произнесла.

— У меня уже было, – призналась она, ненадолго замявшись. – Один раз. Можно сказать, что ничего и не было. – Помрачнела она. – Я хочу узнать как это иначе. С тобой.

От ее признания окончательно слетели все тормоза. Я тоже хотел птаху. До потери разума.

По дороге в спальню, не мешкая, избавил нас обоих от одежды. Не прекращал целовать сладкие губы. Мне нравилось, как птичка открывается мне, не испытывая страха и сомнений.

Уронив на кровать Аделин, я не спешил. Гладил и целовал тонкое, но ладное тело, девчонка не пренебрегала физическими упражнениями. спускаясь все ниже, сводя с ума и ее. Когда Аделин уже почти ничего не соображала, преодолел небольшое сопротивление и раскрыл ее для себя. Настойчиво ласкал губами и языком, до тех пор, пока птичка не начала мелко дрожать в моих руках, издавая тихие стоны. Теперь она готова будет принять меня и мою страсть. Несмотря на пьяную голову, знал, быстро не остановлюсь. И вряд ли я довольствуюсь одним заходом.

Но когда я вдохнув ее аромат в очередной раз, меня настигло озарение.

Почему меня ведет от нее так, как бывает у шайрасов в самом начале, когда он встречает свою женщину? Если это не так.

Поднявшись к ее лицу, я твердо потребовал ответа, не обращая внимания на уже невыносимый дискомфорт в паху:

— Это ваши трюфели, девочка? Какими свойствами они обладают?

По ее глазам моментально понял.

Рывком сполз с девчонки, нашел чистую рубашку, зло ее застегивал, изо всех сил старался не сорваться на глупой девчонке! Поднял на ноги Аделин на кровать, заставив смотреть себе в глаза.

— Ты хоть понимаешь, что могло случиться, если бы моя воля была слабее? В шайрасе не надо подогревать страсть, глупышка! Ты знала, что я и так хочу тебя! Зачем? Чтобы я затрахал тебя до смерти, а потом тебе понадобилась медицинская помощь? Кому бы стало от этого хорошо? Я думал, ты взрослая, но я ошибся. Одевайся, – холодно приказал я ей, швыряя ее одежду на кровать. И старался не замечать широко раскрывшихся глаз и слез, что бежали по щекам.

Выходя из спальни, расставил точки:

— Уже поздно. Я провожу тебя до дома.

— Аделин, мы поговорим завтра, – шипел я несдержанно на невозможную девчонку.

Птичка всю дорогу так и шмыгала носом, безостановочно вытирая слезы. Сдается мне, обычно женщины не рыдают после того, как получили удовольствие со мной.