Книга Начать сначала, страница 36 – Татьяна Морец

Кратко передал Аделин суть сообщений и послание от папы. От облегчения она закрыла глаза и резко глубоко вдохнула. Но также быстро взяла себя в руки и требовательно протянула ладонь за коммом.

Птичка пробежалась глазами по всем сообщениям, замерев на последнем.

— Ты хорошо знаешь дорогу? Сможешь найти без отца? – уточнил я у нее.

— Да, я знаю, куда нам надо, – уверенно заявила она. – Точное местоположение никому не известно кроме меня и папы. Мы ходили туда… когда мама улетела с Мары. – Аделин немного замялась, смущаясь при упоминании мамы. – Вернее, ездили на лошадях. Папа строил домик на дереве. Я ловила рыбу. Мы уже довольно близко к этому месту. Дальше на юг – глубокий каньон с минеральным озером. Нам придется обойти его вокруг и потом вниз. С другой стороны крутой обрыв, и путь в долину один. От каньона нужно пройти вверх по реке, и мы будем на месте, – объяснила она.

— Почему тогда склон «Северный», если север не там? – удивился я.

— Мы с папой называем его Северный из-за студеной речки и холодных потоков воздуха. В ту реку впадает много ключей пресной воды. Самый ледяной участок на юге. Домик спрятан в густой кроне гигантского черешчатого дуба. В долине Ледяной реки дубы растут часто. Папа просил меня спрятаться там. Значит, у него все под контролем. И он придет туда за мной. Рыбы в реке много, и она вкусная. Не то, что в реке возле дома, – кривится птаха.

А я, не удержавшись, захохотал, потому что прекрасно помнил вкус сырой вонючей рыбы. Птичка и не представляла, чего мне стоило питаться подобными «деликатесами». Я никогда не вдавался в подробности о том, что мне приходилось есть до нашей встречи.

Надолго здесь оставаться было опасно. Нам нужно подкрепиться, осуществить гигиенические процедуры и двигаться туда, где безопаснее. В домике мы с меньшими рисками дождемся, когда можно будет вернуться в усадьбу. Или когда там появится Леон Морелли.

— Почему та река возле твоего дома такая вонючая? – Выяснял я, в то время что занимался подогревом воды в бочках.

— Много заболоченных участков, где река застаивается. Еще выше по течению на реке стоят фабрики. Отходы с фабрик не вредят экологии, мы не применяем химические вещества для высушивания чая. Но используемая вода и негодные чайные листы добавляют свой запах реке, – морщит птаха нос.

Мы нагрели воду в бочках и немного освежились. Но только успели приготовить горячую еду, как ожил древний приемник на столе. Сперва треском. Потом из него полились пугающие слова:

«Синий на связи. Что это за седой старик с ружьем? Движется с двугорбого холма слева от тебя».

Гнусавый голос из динамика не вызывал приятных эмоций. Птичка, вытаращив глаза в ужасе, безмолвно зашевелила ртом.

— Бруно! – прочел я по ее губам.

«Красный. Принято! Вижу деда. Не знаю, что за старый хрен. Снять его?» – отозвался другой голос, не менее противный. И не из-за тембра, а нахальной манеры произносить слова.

«Подождём немного. Он дряхлый. Наверно, на зайцев ведет охоту».

Несколько долгих минут. В динамиках слышалось шебуршение одежды, ветер и дыхание. Кто-то из переговаривающихся забыл отключить передачу.

Оглушающим треском грохотнуло ружье. Новое оружие почти бесшумное. Значит стрелял смотритель. Первый выстрел, раздался громкий вопль. Второй вызвал протяжный хрип в колонке.