Книга Начать сначала, страница 92 – Татьяна Морец

— Хотела бы я увидеть тебя с ногами, – мечтательно произнесла она.

— Тебе не нравится мой хвост? – хитро подмигнул ей я, в это время захватывая птичку в плен тем самым хвостом.

Она и глазом моргнуть не успела, как я притянул ее к себе и заключил в свои объятия. Птаха, пискнув, пыталась вырваться, но я крепко держал такую лакомую добычу.

— Знаешь, чего я хочу? Чтобы в каньоне ты обнаженная убегала от меня. А я буду тебя ловить. Гладкую, мокрую и очень соблазнительную, – шептал я ей то в ухо, то в губы, наблюдая, как румянцем покрываются ее щеки и шея.

Я знал, что моя птичка очень смелая. И несмотря на свое смущение, острым язычком обводила мои губы, клыки и ныряла внутрь, дразня.

— Тебя это заводит, шайрас? Мысль, что я убегаю от тебя? – шептала мне в губы она.

Дерзкая пичуга.

— Мы хищники, девочка, – рычал я ей в ответ. – Поймаю и буду любить, так долго, пока ты не попросишь пощады.

— Да вы маньяк, мистер Мар! – смеялась она. – И замашки у вас… маньячные.

Я не стал переубеждать ее в обратном.

— Скажи мне, Ссашшин, – уже серьезно спрашивала Аделин, удобно устроившись на мне.

Она доверчиво откинулась спиной на мою грудь, и мы полулежали в спальне, пользуясь мгновениями, когда от нас ничего никому не нужно.

— А в чем разница… того, что ты чувствуешь ко мне. С тем как это должно быть у вас шайрасов. Я запуталась и не очень понимаю…

Я вздохнул. Если бы я полностью понимал сам. То, как у нас происходило с птичкой, не укладывалось в существующие варианты. А может, это тоже норма?

— Когда шайрас встречает свою пару, все его инстинкты говорят о том, что это его женщина. Он знает, что ему не нужен никто другой. Не хочет никого больше. Только ее. И желает от нее потомство. Бывают случаи, когда шайрас и его женщина очень различные. У них разные ценности и цели, и кроме генетической предрасположенности нет ничего общего. Тогда пара распадается, исключения составляют договорные нерасторжимые соглашения, – пытался объяснить я Аделин. – Мы не отличаемся этим от людей. Но чувствуем ярче. Ведь мой запах и голос тоже привлекательны для тебя?

— Да. Так и есть.

— Я чувствую к тебе все то же самое, птаха. Мне не нужна другая женщина. Но ощущаю не столько носом, сколько сердцем и разумом. Ты будоражишь меня и своим ароматом, и голосом, хотя началось у нас все с другого.

— Но что, если ты встретишь ту, от запаха которой у тебя снесет голову? Или вспомнишь себя, и окажется, что ты женат? А если у тебя есть дети? – задавала птичка неудобные вопросы, но которые ее очень беспокоили.

Она сама до всего додумалась, или ее Морелли подтолкнул к подобным мыслям? Я начинал злиться.

— Аделин! Почему ты именно сейчас завела этот разговор? – Я развернул птичку к себе, чтобы смотреть ей в глаза. Мое хорошее настроение безнадежно испортилось.

— Я услышала, как Марзия болтала с горничными. Хотела заказать одежду в дорогу, но так и ушла ни с чем, – поникла птаха, опуская глаза.

В ней все же посеяли зерно сомнений.

А Марзию ждет другая работа. Я ее предупреждал.

Я приподнял голову Аделин, заставляя снова смотреть:

— Живи своим сердцем и умом, девочка. Среди людей и шайрасов хватит тех, кому будет поперек горла твое счастье и успех. Они будут говорить неприятные вещи, заставляя думать, вспоминать их, многократно прокручивать в голове. Поддаться и поверить им – значит вредить себе и сделать, как хотят они. Поняла, птичка?