Книга Вечерний изумруд, страница 84 – Иника Мин

— Что еще?

— Сломано десять ребер, перелом запястья, сотрясение, проткнуто легкое… Он приземлился на что-то… какой-то прут, не знаю… Операция за операцией, сейчас сказали, что повреждено нервное окончание, возможно, рука…

Леся закрыла лицо ладонями, еле сдерживаясь, чтобы не разрыдаться.

— Это неважно. Жить можно и без руки. Главное, чтобы выжил. Я могу чем-то помочь? Принести тебе вещи? Скажи, что нужно.

— Нет, я… спасибо.

— Как ты? Ты ведь тоже ранена?

— К черту, это неважно.

— Важно. То, что ты сидишь здесь, ничего не решит. Я позову медсестру.

— Нет. Я никуда не пойду.

— Леся.

— Нет.

— Не вынуждай меня.

— Мстислав, правда, отвяжись. Я обещаю, что обращусь за помощью, как только закончится операция.

Командир вздохнул и отступил:

— Хорошо. Но я буду сидеть с тобой, хочешь того или нет. А ты, – он обратился ко мне, – немедленно возвращайся в палату.

— Но…

— Немедленно.

Ослушаться я не могла.

Прошла почти неделя со дня миссии. Хоть я и оправилась, врачи все равно отказывались меня выписывать. Выпустили только Мстислава, но с ним мало кто решался вступать в спор. Со слов Влада, в прошлый раз командир разнес палату, и в итоге его забрали в полицейский участок прямо с больничной койки. В каком-то смысле выписки он добился.

Влад тоже быстро шел на поправку, на четвертый день он был уже бодр и почти перебрался в мою палату, так как в своей ему было скучно. Костя же выздоравливал медленно: его жизни больше ничего не угрожало, руку тоже удалось спасти, пусть она и потеряла былую подвижность, но полное восстановление ему прогнозировали еще не скоро.

За все это время я ни разу не видела Мстислава. Он словно сквозь землю провалился, но, как оказалось, только для меня. Он навещал пару раз Костю, один раз заглянул к Владу, но ко мне – ни разу. Это обижало. Я злилась на командира, а еще хотела его увидеть.

В больнице я о многом успела подумать. Например, оставила мысли о побеге. Я привязалась к отряду, сама того не желая. Ребята действительно за меня переживали, пусть поверить в это было тяжело. Но еще страннее было то, как сильно мне хотелось поговорить с Мстиславом. Порой он раздражал меня, но все чаще дарил душевное спокойствие. Еще я скучала по сестре. Мы привыкли быть все время вместе. Мне очень хотелось поговорить с ней, рассказать о симпатии к Владу, Лесе и Косте, и в особенности – к командиру. Думаю, Василиса помогла бы разобраться, что со мной происходит.

А еще я очень сильно скучала по дедушке. Последние дни были полны впечатлений и утомительны. Казалось, что с момента его гибели прошло несколько лет. Казалось, что он просто уехал куда-то далеко, но совсем скоро вернется. Но стоило вспомнить, почему я на самом деле его больше никогда не увижу, – как глаза обжигало слезами. Если мне так больно, то что же испытывает Василиса, будучи каждый день наедине со своими мыслями?

Наконец, на седьмой день, во время утреннего обхода, врач выдал мне разрешение поехать домой. Сначала я, естественно, обрадовалась, но потом вспомнила, что возвращаюсь в общежитие, где к тому же не будет Влада.

Вещей у меня не было, поэтому собралась я быстро. Переоделась в потрепанную форму, которую, к счастью, постирали в прачечной при больнице. Я попрощалась с ребятами из отряда и поплелась к стойке регистратуры, заполнить последний бланк.