Книга Тень и Сверх, страница 11 – Любовь Белых

— Сколько тебе лет, девочка? — откинув со лба длинную тёмную чёлку, грозный дядя окинул хмурым взглядом творящееся перед его носом непотребство. — Прекратите этот балаган!

Мне двадцать шесть лет, конечно. Только вот этому слащавому хмырю я вообще ничего не скажу. Какой привет такой ответ. Он что-то на мой вопрос насчёт перчаток не торопится отвечать. Почему я должна? Потому, что он просто из тюрьмы вышел? Он же даже не представился.

— Опусти ноги! — потребовал хмырь. Даже схватил меня за коленку, пробуя её выпрямить.

Ну да-ну да. Так я и перестала упираться. Этот болван меня понял бы, если б его ни за что в тюрьму тащили.

— Откуда у тебя эти перчатки? — как ни в чём не бывало, я задала свой вопрос снова. — Скажешь правду, так и быть, пойду в камеру.

Карие глаза прищурились, впившись в моё лицо цепким взглядом. Гладко выбритый подбородок приподнялся вверх, и мужчина кивнул.

— Эти перчатки у меня с рождения.

Врёт ведь. Не могут они у него быть с рождения. В моих снах эти перчатки носил милейший маленький мальчик. Разумеется, не такого большого размера, но это они. Точь-в-точь они. Та же золотая вязь на каёмке пальцев и по центру кисти. Те же символы, те же линии. А центральный рисунок мне всегда казался очертанием уходящего солнца, чьи лучи доходили до тоненького ремешка на запястье.

— И для чего они?

— Ты сказала, что пойдёшь в камеру, после того как я отвечу. — прорычал хмырь, больно вцепившись в моё бедро и резко его на себя дёрнув.

Взвизгнув, я оттолкнулась левой ногой от дверного косяка и прыгнула на обладателя таинственных перчаток. Ошалев от моего напора, мужчина пытался устоять лишь долю секунды. Пока вслед за моей второй ногой к нам не присоединились законники, что всё это время меня держали.

Пользуясь всеобщим замешательством, под отборную мужскую ругань я высвободила руки и тут же запустила их в карман хмыря. Конфета, какой-то непонятный кругляш и связка ключей — весь скарб, что мне достался.

— Ладно, уговорил. — томным голосом поведала я, дождавшись, когда дежурные поднимутся и отряхнутся.

Мужское лицо напряглось. Хмырь посмотрел на меня так, как будто я собираюсь лишить его чести прямо здесь и сиюминутно.

Ну да, лежим мы на земле немного провокационно. Моя левая нога согнута в колене около его паха, а руки уже удерживают вес тела, по бокам от мужского туловища. Тёмные пряди волос ерошит ветер, отчего они время от времени касаются мужского лица, и хмырь морщится.

— Встань! — потребовала моя жертва.

Я широко улыбнулась, отметив, как сжался подо мной мужчина. Казалось, он готов был провалиться под землю, лишь бы не касаться меня и не контактировать с моим телом.

Осознав, что я знаю о его намерениях, он грозно прокричал:

— Поднимите же её!

— Да ладно-ладно, сама встану. — с долей сочувствия протянула я. Ещё не хватало, чтобы сейчас дежурные меня опять облапали, отыскав свежестыренное. — Ты ничего такой. Удобненький. — едва слышно шепнула, прогнувшись в спине и медленно-медленно поднимаясь.

Мужчина вздрогнул, чем сам спровоцировал меня на то, чтобы упереться руками в его бёдра перед тем, как окончательно выпрямиться.

Я издевалась, а не заигрывала. Понятия не имею, какой у меня вкус на мужчин, но конкретно этот персонаж явно не в моём вкусе. Он какой-то другой. Не такой. Странный.