Книга Тень и Сверх, страница 52 – Любовь Белых

Не знаю, как у Стефана, а у меня нутро бунтовало. Вряд ли для него это что-то значит. Гончая и гончая. Тем более та, что обнажила клыки и атаковала.

Мрак! Да что со мной такое? Почему в груди так тяжело? Сколько гончих на моём счету? Восемь? Или восемь десятков? Почему именно эта так… меняет меня?

Перед глазами вновь поплыло. Стало светлее. Руку обожгло теплом.

— Тише, тише. — заговорщицки прошептала молодая женщина, приложив изящный пальчик к губам. Кажется, к моим. — Это будет наш с тобой секрет. Не все поймут, Кристианна. Ты должна быть храброй.

Она — Кристианна кивнула. Маленькая ручка сжала мамину руку что было силы.

— Ну, покажи же уже! — капризно потребовала девчонка.

— Тише, дорогая. Если ты будешь кричать, ты испугаешь новоиспечённую маму. Обещаешь, вести себя тихо? — с придыханием шептала женщина, положив свободную руку на тёмную деревянную дверь.

— Обещаю, мамочка. Я буду вести себя как мышка.

Дверь пришла в движение, тихо отворилась и замерла. Перед глазами встала тёмная комната, освещённая лишь пламенем свечей из небольшого канделябра, что стоял на большом, припорошённом мукой столе.

Писк резанул по ушам. В камине, вместо дров и огня, на ватных одеялах лежала гончая, взирая на нас хищным, зеленоватым взглядом.

— Мамочка, мне страшно. — шепнула девочка, отстранившись от двери и вжавшись в мамину ногу.

— Милая, тебе нечего бояться. Это величайшее счастье и чудо, дорогая. — мама приобняла девочку за худенькие плечи, и склонилась, поцеловав макушку.

Запахло корицей и ванилью.

— Но почему? Они ведь дикие. — с восторгом и сомнением спросила девочка.

— Дикие. Но не всегда были такими. Природа возьмёт своё, рано или поздно всё вернётся на круги своя, и хищников станет гораздо меньше. Она мать. Прежде всего мать, что сама пришла к людям, ища защиты и заботы для себя и своего потомства. Это чудо, Кристианна. Это наша надежда. — женщина улыбнулась, смахнув с уголков глаз выступившие слезинки, и растрепала волосы на голове дочери. Перед глазами сразу же возникли светлые локоны, что быстро были убраны за ухо маминой рукой. — Мы позаботимся о них. Дадим надежду остальным. Мы не звери, Кристёныш.

— А можно мне одним глазиком посмотреть на щеночков?

— Ох, милая, не сейчас. — тихо рассмеялась мама. — Нам нужно привыкнуть друг к другу. Она доверила нам себя и своих деток. Мы тоже должны заслужить её доверие, и как только это случится, я уверена, она с радостью примет твою заботу о её малышах. Запастись терпением.

— Она не уйдёт, мамочка?

— Нет, милая. Ей незачем убегать и нападать. Она ещё слаба. В наших руках приручить величайшего хищника Зонака — в наших руках уставшая мать…

Сновидение отступило так же внезапно, как и нахлынуло. Я обнаружила себя сидящей на мешке, а напротив меня, на корточках, замер Стефан, блуждая по моему лицу заинтересованным взглядом.

Горло саднило. Будто я только что ревела в три ручья. Даже нос побаливал, издав некрасивый звук на вдохе.

— Что ты видишь? — вполне серьёзно спросил законник, опрометчиво положив ладони на мои колени.

— О чём ты? — прогундосила я, стерев с лица дорожки слёз.

Мрак! Я плакала! Да как так-то?! Ещё и при свидетелях!

— Не отрицай. — покачал головой мужчина. — Реакция зрачков, мимика, нестабильное сердцебиение и сбоящий пульс. Ты что-то видишь во время своих приступов. И реагируешь на это тем или иным образом. — Стефан прищурился, а я что было силы врезала по его кистям. — Эй!