Книга Некромантка с прицепом, или Истинная с того света, страница 64 – Любовь Белых

— Не глупи. В тебе говорит отнюдь не здравый рассудок. — хмыкнув, император к чему-то прислушался, удовлетворённо кивнув. — В обеденной зале накрывают стол. Предлагаю отобедать и успокоиться.

— Это её мир, Миллиус. И её зомба. Как можно делать вид и думать, что Лена здесь ни при чём?

— Дорион тоже мой. — тяжело вздохнул Фог, разведя руки в стороны. — Разве я осведомлён хотя бы о половине того, что в нём происходит? А вот зомба… — сочувствующие похлопав друга по плечу, император сказал чистую правду: — Я не знаю. Я в них не разбираюсь. Сам знаешь, у тьмы свои законы и импульсы. Она не столь точечна. Не спеши с выводами. — понизив голос до шёпота, дракон изрёк: — Мы уже видели одну случайность. Возможно, она по неосторожности внесла какие-то коррективы в своё заклинание. Вовсе не из-за злого умысла. Мне по-прежнему кажется, что она не испытывает к тебе ненависти. Ты ректор, Айрис. Имеешь право не помогать в её дипломной работе. Откажись. Есть накопители, в конце концов. Уверен, энергообмен можно настроить и без твоего… кхм, — озорная улыбка застыла на губах Миллиуса, когда он, нарочито медленно протянул: — Физического участия.

Одо Лавин едва совладал с собой, чтоб не провалиться от стыда. Сам же виноват. Никто его за язык не тянул. Оборотень сам обмолвился, о методах Лены и декана, зачем-то упомянув последний обмен, когда горячая кровь прилила не к тому месту.

Позор…

— Напомни мне, почему я тебе всё рассказываю? — процедил оборотень, зло щурясь.

— Потому что ты тяжёлый человек, Айрис одо Лавин, а я твой единственный друг. У тебя нет выбора. Всем ведь нужны друзья.

Оборотень напрягся. Разве друзей обманывают? Так уж и всё говорит своему другу оборотень? Отнюдь. Каждый раз альфа степных волков собирается признаться в содеянном преступлении. И каждый раз он пересказывает вместо этого будни академии Тёмных — говорит иное.

Миллиус не поймёт. Не простит.

А стоит ли вообще переживать? Ответа он так и не получил. Молитвы не были услышаны, хоть жертва и была принята. Никто ведь и не узнает о его поступке отчаяния.

…или узнает?

* * *

…когда-то давно, в детстве, у меня был дом. С любящими родителями и вечерними субботними посиделками у камина за настольными играми.

Мой дом — моя крепость. В детстве так действительно кажется. Какие бы неприятности или обиды ни происходили в школе и во дворе, дома это всё забывалось. Становилось незначительным и даже глупым. Безграничное чувство защищённости и безопасности…

Это странно, но в этой пещере, в цитадели Тёмных, я чувствую себя… дома. Мне по-прежнему неспокойно от всех странностей моего посмертия, но здесь это почему-то не имеет такого огромного значения. Главное, что здесь я чувствую себя защищённой и не такой неправильной.

Глупость?

Пока Ленка сжимала скелет чьей-то руки, я мерила шагами пещеру, прислушиваясь к своим ощущениям. Странным ощущениям. Мне всё казалось, что ответ затерялся где-то здесь. Прямо под моим носом всенепременно должно лежать объяснение моей невозмутимости и моему чувству безопасности.

Некромантка, будучи в каком-то трансе, совершенно мне не мешала, а оттого, осмелев, я двинулась ещё глубже в пещеру.

Странный мир — странные молитвы. Что я в этом понимаю? Правда, Лена сказала, что отполированные до белизны кости руки — артефакт, а не молитвенная принадлежность, но я всё равно считала, что девушка с помощью него общается с богами.